Завтра наконец-то иду пробовать себя в серфинге с Александром. У него закончились дела по работе, а я почти готова к сессии, так что последний майский, праздничный день мы проведем за уроками по серфу, которые я очень ждала.
Александр до сих пор является смущающим меня фактором, но не могу иначе. Он приятный, смешной, добрый и эмоциональный, в отличии от некоторых. По его лицу я хотя бы вижу, что он рад меня видеть, но он и словами это не стесняется выражать. Яна уже посоветовала попробовать переключить внимание с Яна на Александра. Но разве так можно? Можно, но не просто. А мое холодное сердце все равно тянется к одному…
Но иметь друга мне же это не мешает? Не мешает. Тем более он на меня никаких видов не имеет, а это отлично. Значит, между нами точно не больше, чем дружба.
Спустя час я была дома. Скинула грязные вещи и сходила в душ. Сделала чай и молча, пялясь в стену на кухне, пила его. Гоняла мысль от «он сорвался, я тоже не должна была так радикалить, когда сказали нет» до «пошел он, такой реакции я не заслужила». И всё не знала, как правильно. А если Яна права, он просто боится… не знает, не умеет. Но я бы научила, помогла и подсказала. Только какая уже разница? Я и сама теперь себя боюсь. Две фразы, а чувства уже застыли. Они есть, они во мне, со мной, вокруг меня, однако словно далеко, где-то бьются, пытаются быть рядом, но я не пускают. Мой кокон держит крепко и надежно, я не готова его рвать. Кокон обиды, злости, непринятия – моя защита.
– Пошел к черту, Ян Шефер… Я тебя выкидываю из своей головы, сердца и всего, что можно, – врала я сама себе. Знаю, что не выкину.
Допив чай, я ушла к себе. Сейчас была прекрасная возможность, чтобы включить плейлист из музыки, под которую я бы побесилась, потанцевала и просто оторвалась, но настроения зато не было. Поэтому я включила себе сериал на ноутбуке, лежа в кровати, и под него скоро уснула.
Нелепые объятия и чьи-то несуразные толчки со спины меня разбудили. Я приоткрыла один глаз, еще было темно. Но шевеления сзади не прекращались, и горячее дыхание попадало на шею. От осознания мое сердце колотилось. Вдруг маньяк?! Ребята вернулись или нет? Что происходит!?
– Бэмби, прости меня, – одной рукой он притянул меня за талию к себе.
– Ян?! – я обернулась, выбравшись из объятий.
Стало легче, это не маньяк.
– Соф, – от него пасло алкоголем.
Парень никогда не пил. Никогда. Поэтому сейчас я была жутко удивлена, насколько он пьян. На ногах, наверное, не держится.
– Ты чего здесь забыл? – я отсела на край кровати.
– Бэмби, – он пытался привстать, перевернувшись на другой бок, но в итоге упал на пол. – Бля…
Внутри ужасно штормило, я не понимала, что же за эмоции сейчас преобладают во мне. Страх, забота, интерес, жалость?.. Что!?
Еще это дурацкое Бэмби… которое стало его.
– Ян, уходи, – я подвинулась к другому краю, где он валялся.
Ян засмеялся, жуя жвачку. Валялся и смотрел на меня. Лунный свет из окна попадал ему на лицо, что не позволяло мне говорить строже. Он сейчас такой беззаботный, легкий и… искренний?
– Чего ты набухался? Ты же не пьешь! И выплюнь жвачку, подавишься.
Он выплюнул жвачку и засунул в карман. Пипец джинсам… Но Ян лишь улыбался.
– А почему ты ушла? – парень подорвался и сел у края кровати, цепляясь за неё руками. Из-за его роста между нами расстояние было не такое большое, хотя тот сидел на полу, а я на кровати.
– Захотела.
– Я ждал тебя, ждал твоих поздравлений, – голос стал мягче, плавнее, как будто ноты самой ласковой мелодии, пьяный голос Яна.
– И я от тебя многого ждала. Но мои желания тоже не оправдались.
– Прости, – схватил меня за руку, потянув на себя, и стал целовать её, – прости!
– Отвали!
Я и не думала, что когда-нибудь отвечу так своей трехлетней любви. Огненное противоречие билось в душе и рвало на части. Одной хотелось прижаться к нему, упасть в объятия, целовать всего его, простить. Другая держала первую в жгучих объятиях, шепча, что он сам всё потерял, что всего лишь нужно время, и всё забудется, любовь остынет.
– Я так устала, Ян. Ты сам всё это допустил. Хочу отпустить тебя, – честно отвечала я, смысла что-то скрывать больше не было.
– Пожалуйста, послушай! – крикнул парень, сразу же умолкнув.
– Нет, – я вырвала руку, которую он держал до сих пор, – пьяного не буду слушать. Приходи трезвый, с холодным рассудком.
– Я не смогу, я трус! Ты знала? Трусом любила бы меня? – речь была быстрой и слегка несвязной. Глаза и взгляд плыли, иной раз смещая фокус с моего лица и шеи на ноги.
Любила бы трусом? Я и сейчас люблю… Трусом, пьяным, трезвым, смелым, уставшим, победителем и проигравшим. Любым его люблю! Но… Никакого с ним разговора под алкоголем. Мне нужен искренний разговор.
Хоть у нас и говорят, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, но нет. Сейчас под алкоголем легко будет все сказать, но я хочу трезвой искренности.
Парень молчал, сверлил меня плывшим взглядом. Его пальцы были рядом с моими коленями, я почти что чувствовала их на своей коже. Горячие, палящие пальцы.