– Я рада, – она остановилась на светофоре, глядя на меня, – реально рада, что тебе стало лучше. Если будет херово, то ты знаешь, какая из комнат моя.
– Даже не знаю, что и сказать…
– Можешь просто подумать.
Я улыбнулась, но промолчала. Теперь хотела бы, чтоб Олеся иногда не надевала свои наклейки. Это все-таки невероятный талант, требующий жертв, но и являющийся отличным сортировщиком «мусора».
Время поджимало, уже почти час ночи. В пятницу и выходные на КПП разрешался проход до часу, но в другие дни после двадцати трех не пропускали. И нас сегодня могут оставить за воротами, если мы скорее не вернемся. С проходом правила жесткие. Поэтому Олеся уже гнала в сторону университета.
После выброса энергии по телу расплылись такие приятные, ожидаемые наслаждение и усталость. Что за один вечер произойдет столько всего, конечно, для меня шок. Не знаю, с чем я проснусь утром, с какими чувствами, эмоциями к Яну, но пока я остываю, мне требуется отдых.
Оставив машину, мы ускоренным шагом пошли к входу. Охранник укоризненно посмотрел, проверив студенческие, затем пропустил.
Молча шли вперед. Я взяла себя за плечи: ночи в мае еще не такие теплые, а я была лишь в хлопковой рубашке и майке с джинсами. Олеся, наоборот, более равнодушная к холоду и ненавидит жару, поэтому ей было отлично.
– Хочешь толстовку?
– Не, тут идти всего-ничего осталось.
– Как хочешь, – пожав плечами, она достала свой мобильник.
Пока соседка лазила в телефоне, я смотрела, как мы приближаемся к закутку. Нет, чересчур много на меня одну событий для этого вечера.
– Какого события? – она с интересом посмотрела, убрав из телефона. – Еще что-то?
Я молчала. Такое точно трудно кому-то сказать, Ян знает только потому, что предвидел и спас, но, а другим разве надо говорить?..
– Просто думай, если сложно говорить. Сейчас ты можешь начать пытаться думать о другом, но только сделаешь хуже. Это не спасает… А наклеек у меня в любом случае нет. Прости, – Лиса продолжала ждать от меня рассказа.
«Саня, друг Яна, приставал ко мне в этом месте, и теперь я не могу избавить от ощущения опасности. Но никому не говори!»
– Что!? И ты не хочешь наказать этого гандона? – она остановилась, взяв меня за локоть.
– Он не успел, – замялась я.
– И чего? Надо дождаться пока успеет? – строгий взгляд Олеси вселял неуверенность. Будто бы я резко уменьшилась в размерах, и она стояла надо мной, как великан.
– Нет, но даже не знаю, что можно сделать.
– Пыльца! Нужная твоя пыльца! – воскликнув на весь двор, девушка взяла меня под руку. – Что там у тебя с магией? Все так же?
– Да… Но! Я собираю иногда остатки в банку, так что пыльца есть.
– Идеально, – коварная улыбка расползлась на её лице. Лиса повела нас дальше. – Он печется за свою репутацию пипец как, так что пора опозорить нашего золотого мальчика. Это можно устроить в столовой! Там всегда много народу, а слухи сами поползут.
– А что загадывать?
– Любую чушь, – махнула рукой, закатив глаза. – Он опозорится даже если проорет на всю столовку несколько раз «я мудак». Проверь в своих глазах он будет опозорен на все сто!
– Отличный план, – я кивнула.
Когда мы вернулись домой, никого уже не было. А в телефоне у меня было куча пропущенных от Ала и Яны, но сейчас оба безмятежно спали на диване в обнимку. Не стали с Лисой прерывать их сон, накрыв пледом, и разошлись по комнатам.
Можно ли говорить, что теперь у меня на одного настоящего друга больше?..
Глава 17
Шум аплодисментов стоял в зале, голос ведущего громогласно объявлял следующий бой. Запах пота с немыслимой стойкостью витал вокруг, что хотелось сбежать.
Олеся внимательно наблюдала за рингом, Яна, Ал и я без особо удовольствия. Но все мы здесь только ради Яна, который впервые был отобран в легальные чемпионские бои по Москве. Не могли не прийти.
В голове совсем всё спуталось, хотя сердце до сих пор трепещет при виде этого человека. Однако все те слова, сказанные мне злополучным вечером, совсем не выходят из головы. Как черви засели там и сидят, плодовито проникая дальше. И больно, и обидно, но и как-то спокойно. Сейчас весь мой пыл поутих. Я не ищу с ним встреч больше, чем обычно, не пытаюсь с ним заговорить, не делаю ничего, чтобы с ним найти контакт. Заледенела, чувства покрылись корой льда, тонкой и легкой, но очень значимой.
Ян же ведет себя как обычно. Правильно, у него в душе ничего не изменилось. В отличии от меня. Я не знаю, удивляется ли моему более спокойному тону и отсутствию жестикуляции, хотя хочется. Понятия не имею, как это стало получаться, только я на самом деле стала рядом с ним как тряпичная кукла. Однако это не отменяет того факта, что сейчас я переживаю за него. Но больше, чем я, волнуется лишь Яна.
– Яна, не боись, – приобнял ту Ал. – Твой брат тот еще Терминатор. Сейчас всех уделает!
– Да, согласна, – кивнула я.
– А ты? – она повернулась ко мне. – Волнуешься за него?
– Ага…