Удобно расположившись в кресле под пальмой, Полди украдкой поглядывал на Серёжу, тот заметил его взгляд и вопросительно выгнул бровь. Витольд отвёл взгляд, схватил с этажерки первую попавшуюся под руку книгу и стал листать её с преувеличенным интересом. Потом прочёл один абзац, другой, фыркнул:
-Чего только не напишут эти господа сочинители! Вот послушайте: "В мае пятнадцатого года капитан немецкой подводной лодки дал приказ выпустить торпеды... Залп, ещё один - и корабельные часы четырёхтрубного красавца с волнующим именем "Лузитания", начали отсчитывать последние минуты жизни тысячи двухсот человек. Накренившись на правый бок, корабль пытался бороться с волнами, но тщетно..." Каково? Может ли быть такое?!
-И что вас не устраивает? - голос Серёжи прозвучал холодно и противно.
Кира насторожилась: эти двое опять могут сцепиться. И она проговорила тоном миротворца:
-Автор имеет право на домысел. У вас в руках роман. Это художественное произведение, и автор может рассказать о своём взгляде на некоторые события.
-Не думаю, что автор нуждается в заступничестве, - не сдавался Серёжа, - и почему вы решили, что пассажирское судно не может быть потоплено во время войны?
-Да какой там войны? - с досадой вскинул голову Полди, - немцы, конечно, воинственная нация. Но воевать? В двадцатом веке? Он пишет, что погибло больше тысячи человек. Кто же согласится совершить такое чудовищное преступление? Как офицер - человек чести и достоинства - может отдать приказ топить гражданский корабль? Больная фантазия у этого автора. Как его? - и он, развернув к себе переплёт, прочёл фамилию писателя: - сочинение Николая Львовича Тузенбаха. И имя-то явно ненастоящее, за псевдонимом скрывается.
-Ах, господа, прошу вас! Не нужно говорить о морских крушениях. Не знаю почему, но эта тема мне крайне неприятна, - с дрожью в голосе попросила Софья Григорьевна, - лучше найдите там что-нибудь оптимистическое, дорогой Витольд Болеславович.
-Не знаю, не знаю, - он опять полистал книгу, - вот тоже не пойму, о чём это: "В большой закопчённой кухне коммуналки проходило собрание жильцов. Кто-то пришёл со своим стулом, кто-то стоял, прислонившись к стене. Тут было всё взрослое население коммунальной квартиры, детям велели не приставать к взрослым, потому что обсуждали предстоящее событие - возвращение в Ленинград делегатов съезда". О чём только автор думал? Я ни слова не понял, да и неинтересно это. Издают господа издатели всякую ерунду...
-Чего ж тут не понять? - вмешалась в разговор Ольга Яковлевна. - Хотите, я вам растолкую?
-Не думаю, что у вас получится, - с сомнением посмотрел на неё Полди, - вот, например, что такое "коммуналка"?
-Коммуналка - это большая семья, - уверенно начала Ольга Яковлевна, - что-то вроде старинной патриархальной семьи.
Кира переглянулась с Серёжей, и они дружно фыркнули.
-И совсем не семья, - засмеялась Шурочка, - коммуналка - это большая квартира, где много-много соседей.
-А ты-то откуда знаешь? - удивилась Софья Григорьевна.
-Конечно, знаю. Мы же... - но Кира перебила её:
-Господа, ещё кофе? - и Шурка смущённо уткнулась в свой чай.
Полди задумался, потёр лоб:
-Где-то я слышал это слово - Ленинград. Только где? - он поднял глаза на Сергея и нахмурившись смотрел на него несколько мгновений, - а ведь это от вас я слышал это слово. Это ведь вы сказали, чтобы я носа в Ленинград не показывал и чтобы запомнил это название навсегда. Что скажете?
Сергей передёрнул плечами:
-И повторю ещё раз: никогда не приезжайте в Ленинград. Думайте, как хотите. Мне дела нет до вашего мнения... - сорвалось у него с языка, он тут же пожалел об этом, мысленно обругав свой проклятый характер. В ответ Полди лишь смерил его холодным взглядом и отвернулся.
Они бы, наверное, опять сцепились, но прозвонил телефон в кабинете, появилась горничная и сообщила, что просят Софью Григорьевну. Извинившись, певица вышла. Шурочка подошла к роялю и стала наигрывать что-то совсем детское и простенькое.
-Какое всё-таки удивительное сходство между вами, Витольд Болеславович, и Сергеем Степановичем. И рост, цвет волос, и глаза... Вы, должно быть, родственники, - вдруг подала голос Ольга Яковлевна.
Витольд удивлённо глянул на гувернантку, словно только сейчас её заметил. А Серёжа с досадой закусил губу.
-Насколько я знаю, братьев у меня не было, - не очень вежливо ответил Полди.
-А сыновей тоже не было? - не отставала Ольга Яковлевна, хлопая широко раскрытыми невинными глазами. По лицу Полди пошли красные пятна, он уже хотел что-то сказать в ответ, но тут почти вбежала Софья Григорьевна.
-Витольд, какая новость! - она так спешила сообщить что-то радостное, что совсем забыла о присутствующих. Сейчас она видела только одного человека, - Витэк, только что позвонила Юленька Суржицкая. Ей один её очень большой друг сказал потрясающую новость: тебя приглашают в Вену! Этот господин, который должен был слушать нас завтра, приехал на день раньше. Сегодня он был в ложе с директором и уже всё решил. Ты точно приглашён.