-Никого нет. Господа уехали за границу, - равнодушно ответили ей и положили трубку.
Кира изругала себя последними словами. Надо было спросить Штефана, а так получилось, что непонятно, какого господина Палена спросили. Она ещё раз попросила соединить себя с квартирой Паленов.
-Простите, и Штефан Иванович Пален уехал? - задала она свой вопрос.
-Ну я же сказала, что все господа за границей, - раздражённо ответила женщина.
Штефан за границей! Он есть, он существует! Он не выдумка её больного мозга! Кира прошлась по гостиной, остановилась у портрета Софьи Григорьевны. То, что это была картина, хорошо известная Кире, сомнений не вызывало. Раньше огромное полотно занимали две главные фигуры - Полина за роялем и Софья Григорьевна рядом, - теперь оно выглядело иначе. У рояля в роскошном концертном платье чуть в пол-оборота, небрежно пропуская через пальцы длинную нитку жемчуга, мечтательно улыбалась Софья Григорьевна. Одна. Полины не было совсем. Да, прелестно - дальше некуда.
Она вернулась к себе и занялась разгадыванием рисунков "записной книжки". В который уже раз разложила золотые листочки на столе, поворачивая их и так и этак. Ей показалось, что вчера совпало изображение на двух листочках. А сегодня кажется, что пульсирующий рисунок, причудливо извиваясь, совмещается и находит продолжение на третьем листочке. Кира закрыла мгновенно уставшие глаза, уж очень мельтешили узоры на блестящей поверхности. Но по слепящей белизне под опущенными веками продолжали хаотичное движение линии и точки.
Итак, совместился узор на трёх страничках, но четвёртая никак не хотела укладываться. Вот, казалось бы, уже всё получилось, линии перетекают и не прерываются, но в самом уголке пунктир вдруг стал сплошной толстой чертой, а тоненькая линия наоборот изменилась в пунктир. Когда от напряжения уже стало рябить в глазах, Кира сложила три "правильных" листочка и, вздохнув, приложила, явно не так как должно, четвертый, спрятала всё в коробку и закрыла сундучок. Она прилегла не раздеваясь, потому что хотела дождаться Софью Григорьевну с её прогулки и поговорить о Полине. Может, эгоистичная дама придержит хоть самую малость свой вздорный характер и не станет так помыкать бедной женщиной?
Прилечь-то прилегла, да и задремала. Очнулась от лёгкого стука.
-Кира, можно к тебе? - спрашивали из-за двери.
-Конечно, входите, - отозвалась Кира, поднимаясь и потягиваясь - отлежала левую руку до мурашек. Осторожно вошла Софья Григорьевна, прошуршав шёлковой юбкой. Она щёлкнула выключателем настольной лампы, и кольца на её руках заиграли разноцветными огоньками. Кира настороженно следила за нею, рассматривая аккуратную кремовую блузку с агатовой камеей у ворота, - что-то слишком скромный туалет выбрала сегодня для себя Софья Григорьевна. Женщина приблизилась и присела на краешек кровати.
-Как ты? Отдохнула? - она потянулась рукой к Кире, но та отшатнулась, - да что с тобой?! Я же всего лишь хотела потрогать твой лоб - нет ли температуры?
-Я здорова, - отозвалась Кира. В облике Софьи Григорьевны что-то изменилось. - Хорошо, что вы зашли. Я хочу поговорить о Полине...
-А что с нею? - всполошилась Софья Григорьевна, - она нездорова?
-Будто вы не знаете, - усмехнулась Кира, - видели бы вы, как она вчера рыдала, когда вы велели нам убираться вон из вашего дома!
-Я?! Я велела убираться вон? - Софья Григорьевна сжала в ужасе руки, - Кира, ты бредишь! Никогда бы я не прогнала Полину. Как можно?
Она замолчала, негодующе глядя на Киру:
-Постой, ты сказала, что она вчера рыдала? Вчера? Но это же невозможно.
-Почему же?
-Где ты могла её видеть, если она уже второй день гостит у своей приятельницы в Павловске? Да и ты сама только вчера вечером у нас объявилась.
-Подождите, вы хотите сказать, что Полины уже два дня нет дома? Но... - и замолчала. Вот что изменилось в облике Софьи Григорьевны со вчерашнего дня: характер. Вчера это была вздорная эгоистка, но сегодня... сегодня она предстала такой, какой была в далёком сентябре 1911 года. Неужели ещё один перевёртыш времени? Сердце Киры учащённо забилось, - Софья Григорьевна, скажите, какое нынче число?
Певица с жалостью посмотрела на девушку. Это как же надо было замучиться в дороге, чтобы счёт дням потерять?
-Ты, Кирочка, не волнуйся. Спешить нам некуда. А Полине я уже телеграмму в Павловск послала. Представляю, как она обрадуется, увидев тебя здесь живой и здоровой. Я как вчера тебя на пороге нашем увидела, сразу узнала, хотя мы до этого и не встречались. Твои родители в письмах слали карточки, и мы с Полиной долго их потом рассматривали. А тут вдруг твоя мачеха прислала телеграмму...
-Мачеха? Вера Ивановна?
