– А этот ваш приезд чем-то отличался от прошлых? – Шан отлично знал, что этот приезд был единственным, но ему нужно было выяснить, что об этом скажет Суслик, а главное, как.
– Прошлых не было, – с прежней надменностью возразил Суслик.
– Отчего же так? – прикинулся совсем уж балбесом Шан.
И Суслик заглотал приманку не то, что по самую удочку, а прямо-таки по локоть.
– Нужды не было.
Шан, по правде говоря, обомлел на миг. Такого бесстыдства он не ожидал.
Не то, чтобы он никогда с подобным не сталкивался. Не один год в сыщиках ходил, а прежде того – в стражниках. Да и мальчишке из Подхвостья неоткуда взять наивность. Но есть же разница между окончательно спившимся, потерявшим человеческий облик отребьем и приличным с виду господином, пусть даже и Сусликом! Есть… ну, или, по крайности, должна быть…
– А сейчас она есть? Это из-за ваших… неприятностей? – осторожно поинтересовался он, невольно выпадая из образа тупого, но исполнительного служаки.
– Это не просто неприятности, – раздул ноздри Суслик. – Это происки.
Далее Шан мог ознакомиться с исчерпывающей полнотой с тем, как суслики свистят. Во всяком случае, у него не было никаких оснований полагать, что именно этот конкретный суслик чем-то отличается по этой части от своих мохнатых маленьких собратьев. Гадкое мироздание, ополчившееся на знатную особу Су-суслика, гнусные законы, не дающие этой знатной особе пользоваться областной казной, как собственной, и полное непонимание утонченной души упомянутой особы – что это, если не происки?
Едва ли он полагал, что нашел родственную душу. Скорее уж господин Су разъяснял глупому сыщику основы миропорядка.
– То есть вы, по сути, приехали к вельможе в больших чинах за помощью в крупной уголовщине, – уточнил Шан, чтобы прервать этот поток красноречия.
– Разумеется, – ответил Суслик свысока.
Тон его был высокомерно-снисходительным. Так разговаривают с трехлетним дитятей, которое, вдохнув аромат розы, радостно сообщает: «Ой, как цветочек красиво напукал! А где цветочкина попа?» Что поделать, наивному дитятку надо объяснить, что цветочки не пукают, а благоухают, и попы у них нет. А наивному сыщику – что знатные господа не грабят казну, а берут им причитающееся, и вельможная родня обязана им в этом помогать.
Вот как хотите, а это даже мило на свой лад. Настолько мило, что Шану все больше и больше делалось не по себе.
– Значит, вы были уверены, что господин Государев Наставник…
– При чем тут он? – неподдельно удивился Суслик. – Он ведь вышел в отставку. Он уже не имеет значения.
Серьезно? Вообще-то такой человек, как Тайэ Сокол будет иметь значение, уйдя не только в отставку, а и вообще из жизни. Но об этом Шан не примолвил ни слова. И не только потому, что не стоит указывать Суслику – нет, чтобы не накликать. Все мы смертны – но пусть Сокол уйдет из жизни все-таки не сейчас!
– Разумеется, я приехал к господину Наместнику, – пояснил Суслик таким тоном, словно оказывал наместнику своим визитом невесть какую честь. Снизошел, одним словом.
– И господин Наместник оказал вам помощь? – поинтересовался наивный сыщик Шан. Ему очень хотелось заодно спросить ради пущей наивности, где цветочкина попа, но он все-таки удержался, хотя и с трудом.
Суслик этак небрежно махнул лапкой… то есть, простите, рукой.
– Это неважно, – сообщил он все с той же надменной снисходительностью. – Когда я женюсь на Даме Тайэ, ему придется мне помочь, хочет он этого или нет.
На какой-то миг Шан не просто потерял дар речи – он и вовсе забыл, как дышать.
– Но она вообще-то замужем, – осторожно напомнил он, когда кое-как сумел сделать вдох.
– Ничего, – благодушно отмахнулся Суслик, – это ненадолго.
Вот тебе и раз!
Эк же занесло бедолагу…
Не может быть, что он это всерьез говорит. Просто не может. Да еще сыщику… такое разве что во сне услышишь. И не в каком-нибудь обычном, а в похмельном или там лихорадочном. В реальной жизни человек все-таки не ляпнет такого. Постесняется.
Сон это. Морок.
– Но даже если это окажется и в самом деле так, – еще осторожнее поинтересовался Шан, – отчего вы так уверены, что она за вас пойдет?
О том, что существует срок траура, Храмовая Собака решил покуда не напоминать. Пусть сначала на заданный вопрос ответит, а уж потом…
Суслик воззрился на Шана в крайнем, почти исступленном изумлении.
– А за кого же еще?!
Шану сделалось дурно.
Сон? Морок? Как бы не так!
Самая что ни на есть действительность.
И столкнуться с нею здесь и сейчас – все равно что увидеть, как из куриного яйца вылупляется вместо цыпленка змееныш.
Потому что с подобной действительностью Шан сталкивался и раньше – но при совсем, совсем других обстоятельствах.
