Дело о королевском фарфоре Хао никому из подчиненных не отдал, себе забрал. И не только потому, что замешаны в него высокие чины – не самая большая шишка на ровном месте какой-то там старший помощник Наместника, хоть бы и знатного рода. И не таких ловили. А уж парень из Фарфоровой управы и вовсе невелика сошка. Кому иному показалось бы, что дело несложное и громкое, и продвинуться в карьере можно изрядно. Но Хао никогда чинов не искал, а уж насчет простоты дела и вовсе не обольщался. Ум, чутье, многолетний опыт – все кричало ему, что есть у этого дела какая-то неведомая покуда подоплека. На первый взгляд все было очевидно, как собачья свадьба. Но матерый сыщик Хао давно уже называл подобные дела «рогатая собака». Все налицо – вот вам, господа сыскари, рога, а вот собака. Все хорошо – вот только рогатых собак не бывает.
А что бывает?
Зацепок – никаких. Свидетелей нет, да и откуда им взяться. Но кто-то же все-таки знал, кто-то настрочил проклятую анонимку! А потом так хорошо спрятался, что его ни одна ищейка не унюхает. Нет, тут точно без волшебных бровей не обойтись. Обычно подобные дела разваливаются, едва их толкнешь в нужное место – так ты же попробуй его сперва найди! А найти не получалось. Следствие не двигалось вперед – скорее оно ползло, как змея по дощечке с рыбьим клеем, залипая, что ни миг, и воняя немилосердно. А время никого не ждет, будь ты хоть трижды сыщик и восемь раз начальник.
И, словно мало было одного дела коронного значения, на сыскную управу Далэ обрушилось второе.
Стражники, вызванные Наем не в очередь, уже успели доложиться во всех подробностях. И Хао уже знал, кого Закатный патруль выловил из реки. Рехнуться впору. Сначала поганая история с попыткой подмены королевского имущества, а вдогонку ей – покушение на Государева Наставника. Даже если смилуются боги и духи, и он останется жив – покушение-то было, никуда не денешься. И размотать его надо быстро и правильно. Пока не нагрянули из столицы служащие совсем другого ведомства. Пока не полетели головы. До сих пор Волчьи Брови как-то умудрялся отговориться, хоть и понимал, что ненадолго. С одним «горячим» делом на руках это еще было возможно. А вот два таких дела похоронят и его, и всю управу. Если, конечно, не раскрыть их в самом скором времени. Хорошо еще, что покушение досталось Шану и Наю. Они из здешних сыщиков – лучшие. Вьюн и Храмовая Собака выложатся, как никто другой, и найдут такое, что кому иному и не снилось. Да и лончак у них…
Волчьи Брови усмехнулся: легок на помине. Едва подумать о нем успел, а паршивец уже тут как тут – с улыбочкой, с уставным поклоном, со связкой бумаг… ну-ну…
– Как тебе новая служба, лончак? – начальственным тоном поинтересовался Хао. – Жалоб нет? Форма не жмет, устав не давит?
– Никак нет, – бойко отрапортовал Тье, поедая глазами начальство.
Ну, погоди ж ты мне!
– А наставники твои как? Придирками не замучили? – осведомился Хао. – А то на них вечно лончаки жалуются. Ты с ними как – сработался?
Тье улыбнулся.
– Да, отец, – ответил он.
Хао резко выдохнул и сграбастал негодного мальчишку в объятия.
– Мерзавец! – взвыл он, облапив сына. – Я с тобой поседею, честное слово! Явился сынок после учебы, ничего не скажешь! И ведь не скажешь – люди кругом… и что это еще за фамилия такая?
– А чем тебе не нравится? – спросил Тье, прищурясь. – Обыкновенная храмовая фамилия.
– Да тебе-то зачем? Ведь не безродный, из семьи тебя не выгоняли. Или тебе моя фамилия нехороша?
Тье дернул уголком губ. Глаза у него вмиг сделались презлющие.
– Хороша, – твердо ответил он. – Лучше всех. И я ее с отмычкой воровской равнять не желаю.
– Вот, значит, как… медленно произнес Волчьи Брови.
– И никак иначе, отец. Думаешь, ты просто так сыщик? Из тех, кого на восьмерку девять наберешь, а десятым сверху закроешь?
Хао покачал головой. Он был на хорошей славе, и знал это. И отрицать не собирался. Умереть от скромности – самый пошлый способ самоубийства, а пошляком Волчьи Брови не был отродясь.
– Вот именно! Тебя в нашем ремесле кто не знает? Да по твоим делам молодняк по всему королевству натаскивают! Таких, как я. Слишком фамилия известная. И сыну твоему загодя – почет и уважение. А за что, спрашивается?
– Не хочешь незаработанного? – усмехнулся отец.
– Не хочу, – отрезал Тье. – Это не учеба и это не работа. А еще – я твой сын. И я хочу, как ты.
Не очень внятно сказано? Для постороннего – не очень. А для Хао – яснее ясного. Ему ли не понять, о чем речь.
– Когда ты начинал, за тобой не стоял никакой папочка в высоких чинах и с громкой известностью. За тобой вообще никто не стоял. И за мной – не будет. Ты все сделал сам. И я буду – сам. А иначе – что я тебе за сын?
Хао еле слышно хмыкнул. Что, Волчьи Брови, воспитал сына на свою голову? Вот и не жалуйся.
– Может, у тебя и получится, – произнес он, делая вид, что всерьез задумался о такой возможности. – Особенно если ты хотя бы половину своей самоуверенности куда-нибудь денешь.
– И куда? – осведомился Воробей. – Она ведь может протухнуть, может заплесневеть. Такое добро без присмотра не оставляют, сам понимаешь.
