– Правильно. Сколько ему было лет, когда его убили?
– М-ммм… тридцать шесть, кажется.
– Не кажется, – вновь отрезал Глубокий Родник. – Тридцать шесть. Он был убит на третьи сутки после своего дня рождения. После того, как за месяц до гибели он зарезал семью своего побратима, которая прятала его от врагов. Боялся, что они потом наведут на его след погоню.
– Я помню хронику, – кивнул Тье. – Там про это было написано.
Мерзкое, гнусное, трусливое предательство. Не оправдываемое ничем. Черная неблагодарность.
– Зато там не было написано, – сухо и холодно возразил Кин, – что прожить он должен был семьдесят два года. Что вас так удивляет, лончак? Он сам укоротил себе жизнь своим предательством. И был убит заслуженно. Если человек решил, что раз ему суждена долгая жизнь, то он может вытворять что угодно, сделать уже ничего нельзя.
– А гадатель?… – сипло спросил Тье, уже предчувствуя ответ: просто так Кин не стал бы потчевать его историческими преданиями.
– Вы правильно поняли, – бесстрастно произнес Кин. – Гадатель Линди Потаенная Тропа был очень талантлив. А также силен и здоров. Он умер от разрыва сердца в возрасте тридцати шести лет и трех дней.
– Это… безжалостно, – еле вымолвил потрясенный Тье.
– Законы природы и вообще безжалостны. Камень падает вниз, а не вверх – даже если он этим убьет кого-то. Связь между гадателем и гадающим – точно такой же закон природы. Ответственность гадателя за свое предсказание – тоже закон природы. И если гадание причинило вред заказчику, гадатель расплатится. Если оно причинило вред другим людям руками заказчика, гадатель тоже расплатится. Мы все знаем об этом.
– И это… всегда – так? – неуклюже спросил Тье.
– Нет, – помолчав, ответил Кин. – Не всегда. Если человек смог улучшить предсказанное, исправить судьбу, а не испортить, гадатель не пострадает. Скорее наоборот, с ним тоже может случиться что-то хорошее.
– А как можно исправить предсказанное? – все еще хрипловато спросил Тье. – Вы не могли бы привести пример?
– Мог бы. Исправленное предсказание встречается намного реже испорченного, но мне однажды встретился такой случай. Обычно мы храним тайну гадания до трех поколений, но эта история стала известной без моего участия, так что я могу ее свободно рассказать. Это было мое гадание.
Он снова замолчал, и Тье не торопил его.
– Я тогда был еще молод. А он – еще моложе. Лет двадцати. Звали его Кан Утренний Луч. Он был из семьи торговцев тканями. Гадал он не на свадьбу или день рождения, как обычно. Просто хотел узнать свое будущее. Но будущего у него не было. Никакого. Ему оставалось жить до исхода месяца. Обычно мы стараемся не говорить о такой скорой смерти. Находим… обтекаемые формулировки. Полагаю, вы понимаете, почему. Но ему очень важно было знать точно. По личным причинам. Они не стали известны широкой публике, в отличие от остальных деталей, и я не могу вам их назвать. Но можете мне поверить, они были. Очень весомые. Сейчас я сумел бы обойти опасную правду, не солгав. Но я был молод, причины были очень серьезными, а Кан настаивал. И я сдался. Я рассказал ему все, кроме того, какой именно смертью он умрет.
Снова молчание.
– И что же… Кан?
– А Кан решил, что вечной жизни ему никто не обещал, но гибель бывает разная. Можно умереть от болезни – и заразить еще кого-то. Можно погибнуть на пожаре – и утянуть с собой других. Люди не виноваты в том что одному из них не судьба долго жить. Он принял решение уйти куда-нибудь в безлюдное место и умереть одному. Только одному. Не обрекая никого своей смертью погибнуть вместе с ним.
Тье сглотнуть, и то не смог. Утренний Луч был его ровесником. И он отлично мог представить себе, каково это – в двадцать лет вдруг узнать, что двадцать один тебе никогда не исполнится. Что не когда-нибудь, а через месяц весь мир будет существовать по-прежнему, и только тебя в нем не будет. Что всем людям можно жить – а тебе нельзя.
Узнать – и не озлобиться, не пасть духом, а уйти на свою последнюю битву, как воин, чтобы защитить их.
– Несправедливо… – мучительно выдохнул Тье. – Несправедливо. Так не должно быть.
– Кан шел вдоль реки, – бесстрастно продолжал гадальщик, – сторонясь обжитых мест, и под конец месяца добрался до Ланлина. Миновать город с ходу ему не удалось. Начался сильный дождь с градом, и Кан решил укрыться от непогоды под старым мостом. Тогда старый мост еще стоял. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как с противоположного берега в реку съехал огромный глинистый пласт. А вместе с ним в воду обрушилась женщина, несущая ребенка.
Как он может так спокойно рассказывать об этом?
– Река разлилась очень сильно, волны были огромными, на лодке было не выйти, ветер и волны перевернули бы ее в единый миг. А прыгнуть в реку казалось невозможным. Несколько человек в ужасе металось по берегу. Кан прыгнул.
Он знал, что месяц на исходе. Знал, что может погибнуть. И – прыгнул.
– Несправедливо, – почти с ненавистью произнес Тье.
Показалось ему – или острая линия рта гадателя действительно смягчилась?
