– А дальше такое было, что и сказать стыдно. Шелк – товар дорогой, без охраны не повезешь. Охраннички эти тоже много о себе понимают – ну как же, у первейшего столичного шелкового купца служат! По деревне ходят, как свинья по огороду – какую грядку пятачком не подрыть, так хоть истоптать, что не сожрать, то испортить. Задевают всех, хамят, женщин лапают. Отец мой им тут же дал укорот. А они в отместку Шелковому Кошелю донесли, что сынок его с деревенской девчонкой шашни крутит. Ну, тот и вовсе с ума от злости спрыгнул. Обережным своим велел, мол, хватайте лесную ведьму да за косы волочите, пусть знает, как сына такого человека привораживать. Отец, по счастью, как раз с ней и был. Отбил ее у них. Шелковый Кошель в крик – как же так, да почему, да как его родное детище смеет с деревенщиной водиться, когда ей и челядинкой быть много чести.
– А отец твой что? – спросил Шан, предугадывая ответ.
– А он сказал, что невесту свою никому обижать не позволит, будь хоть кто. Шелкового Кошеля мало удар не хватил. Стоит, пыхтит, жирами своими трясет, губами шлепает, глаза выпучил – того и гляди, выпрыгнут, а сказать ничего не может, язык отнялся. А как снова говорить смог, заорал, что раз Волчьи Брови против его воли пошел, то он ему и не сын больше. И из рода вон. Пусть поживет под храмовой фамилией, как бродяга последний, и посмотрит, как это его невеста за безрода пойдет – это пока он богатенький, так любая наладится, пока он сын купеческий. Думал, припугнет, пристрожит, так сын со всех ног обратно кинется, о Пролеске и думать забудет, а она сама от него откажется. Не на тех напал!
Еще бы, подумал Шан. Начальника Хао он знал хорошо – и был уверен, что с ним такие фокусы не проходят. И когда молодой был, тоже не проходили. Наверняка.
– Отец тогда сказал, что так тому и быть. А мать – что купеческий сын ей и правда не по чину. А вот за ровню она своей охотой пойдет, так что без рода он не останется. Трилистника не прошло, как их повенчали. Всей деревней на свадьбе плясали. И взяли отца в род жены. Хао – это их фамилия. Гун от такой радости живо манатки собрал, хоть и был еще нездоров, и усвистал мигом, аж вода под веслами кипела. А отец остался в деревне. Конечно, к лесному делу у него понятия настоящего не было, хоть он и старался, этому с самого детства учат. А потом опять с проезжими оказия вышла. Крупная кража – и непонятно, кого винить.
Тье поднял голову. В глазах его так и плясали чертенята.
– Мой отец в сыск попал совсем как ты, – сказал он Наю. – Раскрыл кражу до приезда сыщиков. Вора нашел, краденое добро нашел. Один из охранников украл.
Значит, ничего Шану не причудилось в давешней улыбке Воробья!
– Он было поначалу отказываться стал, когда его в сыск позвали, а бабушка ему и говорит – пень ты, что ли, зятек дорогой, корнями в землю врос, а толку чуть? Это же каким дурнем надо быть, чтобы от дела себе сродного отказываться! – Тье смущенно усмехнулся. – Бабушка у меня языкатая – ого! Отец ей объясняет, что Пролеску в город от родного леса ведь не увезешь, зачахнет, а бабушка ему свое. Ты, мол, что же думаешь, моя дочь в городе себе заделья не найдет? Мало ли там садов? Да любой садовник в ножки поклонится за помощь, еще и упрашивать станет. Мы из леса редко уезжаем, так в других местах наше мастерство нарасхват. На том и поладили. Так что за отца некому было словечко замолвить. Должность свою он честно выслужил, сам, и ранг ли тоже сам.
– Понятно тогда, – улыбнулся Шан. – У него в родне никаких начальников управы не заблудилось, так и ты хочешь, как он – все сам.
– Хочу, – строптиво отмолвил Воробей. – А что – нельзя?
– Можно, – очень серьезно произнес Шан.
– Нужно, – коротко и веско сказал Най.
– Так что говори, что ты там надумал… сам.
– Ну, кое-что надумал, – ответил повеселевший Тье, не жеманничая и не заставляя себя упрашивать. – Вы ведь в нашей управе лучшие сыщики, верно?
Шан и Най кивнули. А зачем глупо скромничать, если и правда – лучшие?
– А дело Дани Ночного Ветра, я так понимаю, не просто мутное, а еще и рискованное. И при нормальном порядке вещей оно бы попало именно к вам. Но раз Най с ним знаком, то и нельзя. Получается, что ведет это дело мой отец. Больше некому. Ни по должности, ни по мастерству.
– Верно соображаешь, – кивнул Шан.
– А дела эти – Дани и Наставника Тайэ – между собой связаны. Через гадальщиков.
– Натянуто, – поморщился Най. – Очень. Но – предположим.
– Уверен, – азартно возразил Тье. – Я ведь вот еще о чем сказать не успел. У одного из слуг в доме Тайэ сын в гадальщики пошел. Недавно совсем, полугода не минуло. Талант прорезался. Двенадцать лет парню. Я было совсем уже думал о гадальщиках забыть, раз уж ты сказал, что ерунда это. А тут решил – не много ли их в этом деле? Ну, и навестил клан. А тут оказывается, что не только Наставнику Чистое Зеркало предсказал неверно. Что ошибка эта – не единственная. Если одно с другим сложить – убедительно получается?
– Не совсем, – медленно произнес Най. – Но… предположим.
