А глаза его засияли такой жаркой надеждой, что Шан понял – Вьюн тоже уверен. И возражает лишь для того, чтобы увериться еще сильнее.
– Предположим, – покладисто согласился Тье. – Смотри, что получается. Дела наши связаны. Значит, и расследовать их надо вместе.
– Не лишено смысла, – хмыкнул Шан. – И что это нам дает?
– Пока – ничего. Потому что Най с Дани знакомы. Вообще-то при таком раскладе у вас это дело могли бы и забрать – да только передать некому. Но так или иначе, а Наю к делу Дани допуска нет. У тебя есть, но вести его ты не можешь, у тебя и так покушение на Наставника на руках. Да и расторгать напарников ради такого случая никто не станет. А вот я – другое дело. Я лончак, меня можно к кому угодно приписать, если следствие того требует. Вы будете и дальше с покушением разбираться, отец – с Дани, а я получаюсь вроде как и при вас, и при нем. И тогда на дело Дани можно посмотреть уже под другим углом. Учитывая гадание. Вдруг что-нибудь и нароем?
– Далеко пойдешь, стратег, – усмехнулся Най. – Ладно, твоя взяла. Напишем тебе с Шаном предписание. Да вот хоть прямо сейчас – у тебя еще бумага осталась?
Тье вместо ответа пододвинул к Наю стопочку еще не использованных листов. Вьюн чуть помедлил, припоминая надлежащую формулировку, а потом обмакнул кисть в тушечницу и принялся быстрым изящным почерком набрасывать текст предписания. Шан сглотнул. Вот как ни старайся, как ни прячь воспитание, а оно, как тесто из квашни, все едино наружу вылезет. Никогда Шану так не написать. Его почерк был всего лишь правильным и разборчивым. Ничего общего с летящим изяществом знаков, вышедших из-под руки Ная.
Вьюн закончил писать, снял крышечку с личной печати, которую носил пристегнутой к браслету, и поставил оттиск.
– Теперь ты, – сказал он, передавая лист с предписанием Шану.
Храмовая Собака личную печать носил как перстень, так что управился еще быстрее.
– Вот и отлично, – просиял Тье. – Думаю, завтра к вечеру мне уже будет, что вам рассказать. Раньше не получится. Мне все-таки поспать надо. Со вчерашнего утра на ногах, только здесь и вздремнул немного.
– Так и выспись – кто тебя гонит? – удивился Шан. – Это вчера редкий случай был, а вообще добрых людей на ночь глядя на допрос выдергивать обычно не принято.
– А завтра здесь в это же время и встретимся, – добавил Най.
– Не здесь, – уставясь взглядом в столешницу, выдавил Шан.
– Почему? – поднял брови Най. – Мы же договорились, что завтра проставляемся.
– Сегодня “ушки” были, – неуклюже выговорил Шан, не поднимая взгляда. – Значит, завтра рыба будет жареная. Я хоть и уважаю Юна, и готовит он отменно – а все-таки лучше моей матери никто в Далэ рыбу не жарит. Ручаюсь.
Сердце у него так и бухало – не в груди даже, а где-то под челюстью. Шану казалось, что мир вертится волчком – словно сам он кубарем катится с высокой горы. И сейчас только от Ная зависело, рухнет ли он в пропасть или приземлится на мягкий, поросший травой пологий склон.
А Най молчал.
Полно, да понял ли он, что Шан предлагает?
Най понял.
– Проставляться положено обоим, – сказал он ровным голосом. – С тебя, как я понимаю, рыба. Если я обнаглею и принесу сластей к чаю, ты их об мою голову не расплюхаешь?
Шан чуть не фыркнул. Простецкое словцо “расплюхаешь” в устах Ная звучало так странно… и так правильно.
– Нет, я их тебе скормлю, – мстительно буркнул он.
– А, ну тогда не страшно, – ухмыльнулся Най. – На такой прием я согласен.
Никуда Шан не падал. Края пропасти сомкнулись, и она исчезла, словно ее и не было. Никогда не было.
– А в той чайной, где я комнату во флигеле снял, – встрял неугомонный Тье, – вроде бы лучшие в городе абрикосовые пирожки.
– Это на Старописьменной? – уточнил Най. – «Лепестки абрикоса»?
– Она самая, – подтвердил Тье.
– Там не «вроде бы», – авторитетно заявил Шан. – Там точно лучшие.
– Тогда я завтра принесу, – радостно вызвался Тье.
– Не ты, а я, – хладнокровно поправил его Най.
– Почему? – не понял Тье. – А я…
– А ты – цыц, – хмыкнул Шан. – Нишкни. Ты лончак, тебе не положено. Ты сегодня проставился. А завтра уж наша очередь.
– Именно, – подтвердил Най. – Так что завтра я за тобой зайду, куплю пирожки и пойдем. Ты где живешь? – обернулся он к Шану. – Я забыл.
Разумеется, Вьюн узнал о напарнике все, что нужно, Шан в этом даже и не сомневался. В том числе и адрес. Вот только применять это знание ему было незачем. Потому и забылось.
– На углу Расписной и Аптечной, – хрипло промолвил он.
Сказать свой адрес Вьюну отчего-то было самой естественной вещью на свете.
– Только вы приходите не раньше конца часа Волка, – добавил он. – Мне завтра побегать придется хорошенько. Раньше могу и не успеть.
– Да мне вообще-то тоже, – ответил Най. – Хочу попробовать выяснить вчерашний день Наставника. Куда ходил, когда, зачем, кто мог об этом знать.
– А я хочу мосты проверить, – сказал Шан. – Думаю, его с моста скинули. Если бы с берега, течением его бы к тому месту не принесло. С моста – или с лодки. Так что надо будет еще и лодочников опросить. Ну, а лончак наш будет начальника Хао насчет гадальщиков уговаривать.
