– Так и оказался. И до реформы все было в порядке. А вот когда оба сыска слили в один, тут-то я воем и взвыл. Опытные сыскари, старше меня вдвое, а то и втрое – и передо мной спину гнут, на цыпочках ходят! Да с какой стати! И не переломить этого никак. Что гнется, то не ломается. Слишком они хорошо помнили, кто я такой. Не просто из Верхнего сыска цаца, а еще и лэ, сын генерала Ная. Я уж и не знал, на какую стенку лезть. Думал, перетерплю… ан нет, все только хуже становится. Вот как-то раз сижу я в управе после дела. Брали мы одного убийцу. Стражники давно по домам разошлись, а я все сижу и нож его в руках верчу, все в мыслях свою печаль служебную перебираю. И заходит тут лончак один из Нижнего. Уж не знаю, с чего ему помстилось, сроду бы я руки на себя накладывать не стал, Но, видно, очень уж у меня лицо было… перевернутое. Парень этот, Хон, долго думать не стал. Как гаркнет: «Это что ты здесь за безобразия развел!» – как подскочит к столу – и ввалил мне кулаком в челюсть.
– А ты? – с трудом удержал ухмылку Шан.
– А я в долгу, понятно, не остался. – Най ухмылку прятать не стал, и она широко разъехалась по его лицу. – Подрались мы тогда знатно. Весь кабинет разнесли. Сидим потом оба, чуть дышим. И так мне хорошо. Раз еще есть человек, который способен заехать мне в челюсть, значит, не все так уж безнадежно. Ну, ты, говорю, силен. А он мне – от такого слышу, чем с тобой драться, лучше сразу мордой об стенку побиться, тот же результат, тебя даже на захват не возьмешь, ты как вьюн, выскальзываешь. Тут я и понял, что делать. Сначала Хона в храм со мной сходить попросил, чтобы прозвание на Вьюна сменить.
– А как тебя раньше прозывали? – с любопытством спросил Шан.
– Не скажу, – мстительно отрубил Най.
Тье тихонько хрюкнул от смеха.
– В любом разе Вьюном быть мне нравится больше. А как прозвище поменял, так назавтра же подал прошение о переводе. Куда угодно. Когда меня в Далэ определили, я так обрадовался!
Шан опустил глаза. Да уж, радости напарник его усилиями хлебнул немерено.
– Я знал, что Дани здесь служит. Таких друзей, как он, весь свет обойди – не найдешь. А теперь он в беде, и я ему ничем не могу помочь. Ничем.
– Ты – нет, – медленно произнес Тье. – А я – да.
– Каким это образом? – прищурился Най.
Взгляд у него был нехороший. Настороженный, почти злой. И Шан его понимал. Такими вещами не шутят.
Но Тье и не шутил.
– А таким, – сказал Воробей, – что как ни крути, а дело Дани Ночного Ветра с нашим через гадальщиков все-таки связано.
– Допустим, – уступил Най. – А ты тут при чем?
– А я тут очень даже при чем. Могу я хоть раз использовать личное положение в служебных целях?
– Это как? – растерялся Шан.
– А так, – ответил Воробей, – что Тье – не родовая фамилия, а храмовая. И таскать мне ее еще полтора года. А если по-настоящему, то фамилия моя Хао. Ты не смотри, что я на отца не похож. Я не в него, я в мамину родню удался.
То, что Вьюн – сын самого генерала Ная, кое-как в мыслях у Шана все же уместилось. Но то, что Воробей оказался сыном начальника Хао, окончательно перевернуло его мир с ног на голову.
– Но зачем? – едва не взвыл Шан.
– А затем, что я тоже сын своего отца! – вызверился Тье.
Вызвериваться у него получалось не очень убедительно. Смешной, угловатый, взъерошенный – как есть Воробей. Но Тье старался.
– Тоже незаслуженного не хочешь? – улыбнулся Най.
– Верно, – кивнул Тье, успокаиваясь понемногу. – Не хочу.
– Это можно понять.
– Можно, а как же. Чего тут не понять. Я никто пока, и звать никак, а мне за отца сладкие плюшки ни за что? Я его сын, и я хочу, как он. А у него за спиной папочки в высоких чинах не было. У него и вообще никого не было. И у меня не будет. Сам заслужу.
– В каком это смысле – никого? – удивился Шан.
– В прямом, – отрезал Тье. – Ладно… раз уж у нас сегодня вечер признаний… вам что-то говорит такое прозвание – Гун Шелковый Кошель?
Шан покачал головой.
– Крупный торговец шелком, – с ходу припомнил Най. – В столице, пожалуй, самый крупный. Богат несметно. А что?
– А то, – зло усмехнулся Тье, – что не был бы он от своего богатства несметного таким зажравшимся самодуром, был бы сейчас моим дедом. А так – извините.
– Теперь я уже совсем ничего не понимаю, – вздохнул Шан.
Где уж ему загадки Воробья разгадывать – и так голова кругом идет.
– Да я же сказал, что все объясню. – Тье задумчиво посмотрел на стол и цапнул еще один пельмень – очевидно, для подкрепления сил перед объяснением. – Вы ведь знаете, что такое лесные деревни?
– Еще бы! – возмутился Шан. – Да ты найди в Далэ такого, кто не знал бы!
– Тогда вы поймете…
