Наверное, так и происходят разговоры отцов и сыновей о чём-то важном и вечном. Сейчас мне стоит вразумить его, рассказать о ценности жизни, перечислить причины, по которым пытаться прервать её раньше времени не стоит. Спасибо старику, он и тут меня опередил.
— Эй, малец, — захохотал он, — не спеши сводить счёты с жизнью по молодости. Поверь, во взрослой жизни причин будет куда больше! И деньжат подкопишь!
Я размышлял. Макс — это путь к Марине. Марина — это дорога к моему прошлому, в котором ещё есть моя семья, где был марафон добрых дел «Час в копилке», где от меня не отказалась родня, где мы — юные влюблённые — ходили на романтические свидания. Это нить, за которую я держусь, потому что ничего другого — светлого и радостного — у меня не осталось. Сообщения от Марины доставляют мне удовольствие, равно как вдохновляет и даже возбуждает возможность промолчать в ответ. Женщина, которая с тобой на протяжении стольких лет, пусть и привязанная магическими лентами — это козырь для мужского самолюбия. Держать на крючке, давая видимость свободы, но всегда чуть подтягивать леску и дёргать рыбку за губу, когда она отплывёт слишком далеко, посчитав, что действительно вырвалась на волю.
Но я не помню Марину. И вряд ли она зачем-то в действительности нужна мне. И этот пацан, сидящий напротив, не нужен тоже.
— Почему же? — возразил я бармену. — Каждый волен распоряжаться своей жизнью, как ему вздумается. В любом возрасте!
Макс ещё больше сжался и крепко обхватил опустевший стакан.
— Повторить? — спросил я. Он кивнул. — Скажи, тебе действительно не хочется больше жить?
— Я, честно говоря, не знаю… — его уже развезло, и он говорил горячо, искренне, но не слишком чётко, — мне кажется, я мешаю матери…Я думаю, без меня у неё была бы какая-то другая жизнь. Она бы наладила отношения с Уродом из телефона… Недавно я узнал, что этот Урод — мой отец…
— Он так записан у неё? — неожиданно вырвалось у меня.
— Не знаю. Но я зову его только так. И плевать, что он мне типа отец.
«Записан я у Марины как-то ещё похуже», — подумал я.
— Ей наверняка надоело со мной возиться. Я — неудачник. Она подбадривает меня, но я вижу, что ей это нелегко даётся. За что ни возьмусь, никогда не довожу до конца. И мы вместе с мамой хотим найти во мне хоть какие-нибудь таланты, но с каждым днём оба уверяемся, что их нет.
— И поэтому ты решил, что без тебя ей будет легче?
— Да… Или нет… Ещё не совсем решил…
— Скажи, а что бы могло повлиять на твоё решение? Есть что-то, чего тебе очень сильно хочется? — спросил я.
— Да, мне хотелось бы стать великим жонглёром. Выполнять какие-нибудь сложные и невероятные трюки.
— Как Гарри Гуддини или Дэвид Копперфилд?
— Они иллюзионисты, а не жонглёры. Я читал в интернете. Есть всякие рекорды жонглирования мячами, булавами, прочими предметами. Там учитывается и количество предметов в руках, и количество касаний за минуту. Кажется, кому-то удалось за шестьдесят секунд, жонглируя тридцатью мячами, совершить больше трёхста касаний…
— Трёхсот, — машинально поправил я.
— Ну, около того, да, — парень по-своему истолковал мою реплику, — я хотел бы научиться делать что-то настолько же крутое. Но пока я не могу поймать даже два подброшенных яблока.
«Просто потрать секунду своего драгоценного времени и пожелай сыну удачи», — вспомнились мне строки одного из Марининых посланий.
«Он не мой сын», — ответил я тогда.
— Мне кажется, в жизни иногда должны случаться чудеса, как считаешь?
В глазах Макса зажёгся и погас огонёк. Этот пацан вряд ли верит в магию.
— Всегда найдётся тот, кто исполнит любые наши желания, — продолжал я, — надо только верить. Ты способен поверить, что я могу исполнить любое твоё желание?
Макс кивнул — так слабо и незаметно, что это едва ли можно было принять за движение.
— Так да или нет? — уточнил я, не удовлетворившись этим неуверенным ответом.
— Да, — сказал он полушёпотом.
— Вроде я расслышал, хотя мне кажется «да» и «нет» — слова, которые стоит произносить громко и чётко. — После этих слов я обратился к бармену, — принеси мне тетрадь.
— Которую? — старик вился недалеко от нашего столика, подслушивая беседу.
— Суицидную.
— Не хотите же вы оплатить этому парню?.. — он осёкся, было видно, что от подобной мысли этому пройдохе не по себе.
— Хочу. Мечты должны сбываться. Верно, Макс?
— Но он мечтает о другом!
— Другое, увы, не в моих силах.
— Если уж вы готовы расстаться с деньгами, то могли бы, например, оплатить ему обучение в цирковом училище…
— Просто принеси мне тетрадь, — я чуть повысил голос, впрочем, быстро остыл. Тратить эмоции на разговоры я не любил. А уж раздражаться, отдавая приказы — и подавно. Мои приказы исполняются всегда, как бы тихо я их ни оглашал.
— Моё дело маленькое, — вздохнул он и, чтобы скрыть неловкость, снова начал похохатывать в дело и не в дело, — я за свою долю что угодно готов сделать…