— После какого снежка до меня окончательно дойдёт, что я неудачник? — Макс уже не стеснялся и разговаривал сам с собой в голос. Народу на пустынной улице не было. Окна торгового центра давно погасли, Макс делал несколько шагов, останавливался, лепил снежок и прилаживал его на палец. Снова шагал вдоль по улице, опять делал остановку и ронял с пальца очередной снежный комок.
Прошло около получаса, Максим едва ли приблизился к дому, но игра его забавляла. Замёрзшие уши уже ничего не чувствовали — он поплатится за то, что не надел шапку, когда придёт в теплую квартиру. Там-то ушные раковины заноют вовсю! Замёрзли и пальцы, но Макс упорно лепил снежки. Он готов был отморозить руки, только бы не возвращаться к ледяной материнской молчанке.
— Я буду гулять по улице и ставить снежки на пальцы, — бормотал он, хрустя в ладонях очередным туго сдавленным комком, — пока однажды они не закрутятся! Ну, или пока не наступит лето…
Он поставил снежок на палец и крутанул. Завершая мысль, он даже не понял, что снежок прочно укрепился на пальце и медленно кружится вокруг своей оси. Максим осторожно, боясь спугнуть внезапную удачу, поднёс палец ближе к лицу. Он скосил глаза на вращающийся снежок, а потом крутанул сильнее — ещё и ещё, пока тот не стал вращаться настолько быстро, что начал таять. Тепловатая влага заструилась по Максову запястью в рукав куртки.
Макс слепил ещё один снежок. Установил его легко и быстро на палец и снова раскрутил. Он приближал и отдалял руку, тряс ладонью и даже танцевал, размахивая конечностями, как сумасшедший, но снежок держался. От него отлетела парочка снежных крупинок, а потом в свете фонаря на его поверхности заискрились мелкие капельки — ещё чуть-чуть и он растает, как предыдущий, — но всё же снежок не падал, будто намертво примороженный к Максову пальцу.
Макс раскручивал его всё сильнее и сильнее, пока и этот снежок не утёк в рукав. Рубашка до локтя промокла, но ему было всё равно. Он хохотал, как безумный, разглядывая лужицу на ладони.
— А если я возьму два снежка и поставлю один на другой? — неизвестно у кого спросил он. Вряд ли весь снег мира сейчас мог бы ему возразить! Хотя, если бы снег заговорил, Макс признал бы всё происходящее сном или галлюцинацией и поспешил бы домой, пока ещё отмороженные уши и — похоже — мозг можно спасти. Но два поставленных друг на друга снежка безмолвно вращались на Максовом пальце. И даже — когда Максу этого захотелось — в разные стороны.
— А теперь жонглирование!
Он слепил два новых снежка. Раз уж прёт — чего стесняться? И слепил третий.
Подбросил один, следом второй, потом третий. Снежки летали в воздухе, а Макс успевал их перехватывать с небывалой прежде ловкостью.
А если закрыть глаза? Холодные комки один за другим в заданном ритме опускались в ладони. Ни один не упал.
Макс засмеялся и запустил снежком в окно ближайшего дома. Глухой стук — и снежная жижа размазалась по стеклу. В окне показалось чьё-то недовольное лицо.
Макс вприпрыжку побежал домой. И пусть мама с ним не заговорит сама! Пусть она даже спит! Он всё равно разбудит её! И всё расскажет! Или даже покажет! Схватит самые острые ножи в доме! Или топоры! Два топора, три топора, сто топоров! Есть ли дома столько? Плевать! Он прибежит и с порога закричит:
— У меня получилось! Мама! Получилось!
О разговоре с незнакомцем в баре он уже забыл. Подумаешь: какой-то странный мужик с тетрадками! В этом баре все пьют виски, а спьяну несут невесть что!
— Это ты его ко мне подослала?
Забытый голос показался Марине незнакомым. Много лет она ждала звонка, а сейчас растерялась и даже испытала раздражение: желаемое не принесло радости, а дурацкими вопросами Боря сбивал с толку.
— Кого? Куда? Кто это? — последний вопрос прозвучал жалко. Фальшь почувствовали оба.
— Ты подослала ко мне Максима?
«Ни тебе привет, ни прочих предисловий», — усмехнулась про себя Марина.
— Я никого к тебе не посылала, — тут она была уверена на все сто, поэтому голос прозвучал убеждённо и твёрдо.
Нет, не сейчас, не сегодня ей был нужен звонок от Бориса. И не так она представляла себе их первый за полтора десятка лет разговор. Она только что закончила сессию с клиентом. Одним из тех, которые приходят «без конкретного запроса», и поэтому он даже не пытается работать над собой, а ждёт от Марины чётких указаний, как действовать дальше. Марине иногда хочется схватить этого нытика за грудки, встряхнуть как следует и заорать:
— Да какого ж фига ты, тугодум, раз за разом сливаешь деньги в пустоту! Нет в тебе предпринимательской жилки, нет и всё тут! Пойми это наконец, перестань сочинять нежизнеспособные проекты, прекрати транжирить семейный бюджет на ерунду и дай спокойно жить жене и детям.
Но нельзя. Профессиональная этика не позволяет.
Марина хмыкнула: кто бы её саму так же встряхнул… Сказал бы:
— Отвали уже от Бориса, прекрати слать ему тонны сообщений, займись обустройством личной жизни…