Но ровно через десять минут учительница требовала полной тишины. И ребята замолкали, слушая материал и включаясь теперь уже в дискуссии только по теме урока.
— Так что? Сегодня у нас в программе фокусы от Максима Таланова? — улыбнулась Людмила Павловна.
Максим задумался.
— Мне понадобится десять смятых в комки тетрадных листов.
— Ты какой-то заклинатель бумаги! — засмеялись в классе.
— Сейчас поищу, — Людмила Павловна перебрала тетради на учительском столе, — вот, есть одна, ненужная… Правда, тут осталось пять листочков…
— Возьми из моей, — одноклассники наперебой стали предлагать свои тетради, доставать из рюкзаков учебники, — комкай, не жалко, можешь даже сжечь…
— Так-так-так! Ничьи тетради и книги мы портить не будем! — Людмила Павловна погрозила классу пальцем. Максим скомкал пять листов и тетрадную обложку. Встал лицом к одноклассникам, выложил бумажные комки перед собой на первой парте. На секунду им овладел ставший привычным страх: а вдруг именно сейчас везение кончится? Он облажается на глазах у всего класса? Не впервой, конечно, но так не хочется!
— Чем-то могу помочь? — уточнила учительница.
И класс тоже стал предлагать помощь.
— Когда попрошу, подкидывайте мне оставшиеся комки, — сказал Максим и взял в руки три смятых листа. Медленно начал перебрасывать их из руки в руку, на ходу придумывая, чем бы развлечь публику.
— Давайте следующий.
Людмила Павловна подбросила Максиму ещё один комок.
— Следующий.
Теперь Максим жонглировал уже пятью. Это было для него просто и обычно.
— Ещё…
Девчонка с первой парты размахнулась и сильно швырнула последний комок. Максим едва успел его подхватить. Макс вращал в руках шесть смятых листов и постепенно в голове появлялась идея номера: надо на лету все эти комки развернуть и сложить на парте в стопку. Отбросив сомнения, он вращал в руках мятые комочки, успевал разглядеть торчащие уголки и дёрнуть за них, чтобы мало-помалу из неровных шариков комки превращались снова в двойные расправленные листы.
— На двойных листочках можно не только контроши писать, — раздался выкрик. Все одноклассники столпились вокруг Максима и снимали на телефон.
Когда все листы были расправлены и уложены на парте в стопку, класс зааплодировал.
Учительница изумлённо покачала головой.
— Я такого прежде не видела. Молодец! — Она тоже захлопала, а Максим зарделся от удовольствия и смущения. Он шёл к своей парте, одноклассники тянули ему руки, хлопали по плечам и хвалили наперебой.
— Всё, всё, всё! Тишина! — Людмила Павловна призвала класс к порядку. — Переходим к теме урока…
В сторону Максовой парты прилетел ещё один скомканный листок.
— Аврора! Жонглирование окончено! Если тебе что-то срочно понадобилось сказать Таланову, подняла бы руку, я бы передала твою записку.
— Спасибо, Людмила Павловна. Извините. — Аврора смутилась, а после снова приняла деловой сосредоточенный вид. — Это не повторится.
Учительница улыбнулась и словно хотела сказать: конечно же, это повторится и ещё не раз. Но промолчала.
Макс развернул послание от Авроры. За ним пришлось залезть под парту и пошарить под ногами у сидящего впереди одноклассника.
— Теперь подождём, пока Таланов изучит корреспонденцию.
— Извините. Это не повторится, — в тон Авроре ответил Макс.
«Вечером иду в театральную студию. Ты со мной.»
После второго предложения стояла точка. Это был не вопрос.
Но всё равно Макс обернулся к Авроре и кивнул.
Мастера курса театральной студии «Путник» Максим внешне помнил с того злосчастного вступительного испытания. Мужчина в клетчатой рубашке. Имя его Максим забыл, но Аврора подсказала — Леонид Викторович.
Сегодня он был одет в джинсы и тёмно-синюю рубашку на кнопках. Седые волосы, как и раньше, зачёсаны назад, клинышек бороды заострён, словно педагог его проворачивает в точилке для карандашей.
Леонид Викторович протянул Максиму руку.
— Ну-с, молодой человек, Аврора уже не первый раз просит за вас! Ваше выступление в прошлый раз было…
— Дурацким, — встрял Макс.
— Я бы сказал эксцентричным и эмоциональным.
— На самом деле я готовил другие отрывки…
— А сегодня Максим нам покажет фокусы, — Аврора раскраснелась, глаза её горели, речь ускорилась. Она становилась совсем другой на этих своих курсах.
— Фокусы? Снова будете жонглировать монетками? — в тоне мастера не было и тени насмешки. — Я был абсолютно уверен, что вы сумеете освоить этот навык и ещё удивите нас!
По залу прохаживались мальчишки и девчонки в чёрных штанах и разноцветных футболках. Одни делали упражнения на растяжку, другие гримасничали у зеркала, выполняя артикуляционную гимнастику, некоторые повторяли текст роли — то глядя в распечатки, то пряча руки с листами за спину и проговаривая на память… До Макса сейчас никому не было дела.
— Могу и монетками, — усмехнулся Максим, — а могу и актёрами… Вот, например, хотите, Аврору на ладони подниму?
— Что? Нет, Таланов, ты этого не сделаешь! — Аврора спряталась за Леонида Викторовича. Максим присел на четвереньки и подставил раскрытую ладонь, будто подманивая белочку в парке.
— Доверься мне. Просто встань.
— Нет.
— Просто встань, — повторил Максим.