— Сказала же — нет! Что непонятно?
— Хочешь, я встану? — предложил мастер.
— Окей, — согласился Макс.
— Ты серьёзно? — Леонид Викторович оглянулся на Аврору и, кажется, готов был включить «заднюю».
— Серьёзно. Шагайте, а то ноги уже затекают!
— Ну, смотри, Аврорка, если я свалюсь, всю жизнь тебя потом Аварией звать буду! — шутливо пригрозил мастер. Видно было, что ему не по себе.
— Не свалитесь, — заверил Макс, мысленно умоляющий все силы, ставшие к нему благосклонными в последнее время, не оставить его именно сейчас.
— Не свалитесь, точно говорю! — прощебетала Аврора, но на всякий случай отошла.
«Леонид Викторович окажется лёгким, как пушинка, я смогу поднять его на ладони и выполню всё, что понадобится для придуманного мной трюка», — повторял про себя Максим.
— Ботинки снять?
— Не надо.
И Леонид Викторович шагнул Максу на ладонь.
В очередной раз вокруг Максима стала собираться толпа любопытных. Юные артисты отвлеклись от своих занятий, сомкнулись в круг, перешёптывались, достали телефоны.
— Не больно? У тебя там что-то хрустнуло, — сообщил мастер.
— Не бойтесь, не кости. Полетели!
И он аккуратно стал подниматься с четверенек, увлекая вверх стоящего одной ногой на ладони Леонида Викторовича. Мастер покачнулся, раздались возгласы. Казалось, преподаватель сейчас упадёт, но он устоял.
— Ласточка! — скомандовал Макс.
Леонид Викторович послушно расставил руки, чуть нагнулся и отвёл одну ногу назад. На лице его держалась натренированная актёрская улыбка, хотя желание прекратить участие в небезопасном аттракционе по-прежнему не отпускало.
— Ласточка, лети! — воскликнул Макс и подбросил Леонида Викторовича на ладони. Среди юных актёров снова раздались возгласы испуга и удивления. Максим подставил вторую руку, и носок ботинка мастера опустился точно в центр ладони.
— Оп! — весело воскликнул Максим и перебросил мастера обратно, — А теперь — повисите!
Он подбросил Леонида Викторовича почти под самый потолок, а сам сделал колесо, вернулся в исходное положение и снова поймал мастера на ладонь.
— Пожалуй, достаточно! — Максим присел, давая возможность преподавателю спуститься с ладони на пол.
— Ну, ты даёшь! — Леонид заправил выбившуюся из джинсов рубашку и крепко пожал Максу руку. Зрители аплодировали. — Аврорка, ты молодец! Такого уникума к нам привела! Мы с ним столько трюков придумаем для новой постановки!
— А что ж ты на вступительных с жонглированием не справился? — раздался голос. Какой-то рыжий пацан. Наверное, был в тот день в зале. Макс его не помнил.
— Честно говоря, я тогда не очень верил в себя…
— А что помогло поверить?
— Вискарь…
Среди тех, кто постарше, в зале раздался смех.
И только сейчас он вдруг вспомнил про тетрадь. Увлёкся успехами и забыл, что внёс имя в суицидальный список… Такая важная глупость выпала у него из головы!
— Простите… Мне нужно идти, — пробормотал он, — очень срочное дело… Мама просила…
— Но ты ведь ещё придёшь? — спросил Леонид Викторович. — Занятия у нас обычно по вторникам и пятницам. Сегодня внеплановое.
— Приду, — пообещал Максим. Ему очень хотелось прийти. Но вдруг этот, с размытым лицом, из бара, уже всё оплатил? И скоро свершится то, о чём, честно говоря, Максим не очень-то и помышлял!
Мастер снова пожал ему руку.
— До новых встреч!
Макс бежал по улице, на ходу застёгивая куртку.
Нет, это бредятина! Ерундовина! Чушь-чушницкая! Не бывает на свете добрых дяденек, которые готовы подарить на Новый год подростку самоубийство! Да и злых таких дяденек быть не должно!
Всё привиделось. Померещилось. Напридумывалось под действием алкоголя.
А если всё правда, то надо просто добежать до бара, попросить бармена вычеркнуть имя Максима из тетради. Передумал! С кем не бывает! Вчера хотел умирать, сегодня не хочу! Жизнь наладилась!
Макс срезал через двор. Вынырнул через арку на освещённый проспект. В последнем подъезде длинного дома и был вход в бар.
Вот оно — знакомое крыльцо в две ступеньки. Вывеска тёмная, но всё равно читается в свете окружающих фонарей — «Три тетради».
Макс дёрнул дверную ручку. Заперто. На двери, перекрещенными кусками монтажной ленты крепилось объявление: «Бар закрыт на ремонт».
Макс постучал. Снова подёргал дверь. Заглянул в неосвещённое окно. В стекле отражались проезжающие мимо автомобили и проходящие люди. Среди мелькания огней города удалось рассмотреть замершую барную стойку и сброшенные друг на друга в центре зала стулья.
«Надо как-то отыскать этого, размытого», — подумал Макс.
Зазвонил телефон. Мама.
— Максим, ты что, снова отправился гулять по барам?
— Ага, — ляпнул Макс.
— Надеюсь, это шутка. Глупая, надо сказать, шутка.
— Прости, мам. Да, шутка, конечно, шутка. Я в театральной студии, меня приняли. Буду теперь заниматься…
— Поздравляю.
— …вместе с Авророй.
— А-а-а, — голос Марины заледенел.
Макс уловил перемену в голосе матери. Неужели опять молчанка? Просто из-за упоминания имени Авроры? Интересно, что будет, если рассказать матери о своём намерении свести счёты с жизнью? Она наверняка очень рассердится… Лучше молчать. И самому поискать размытого.
Голос Марины вдруг снова стал тёплым: