Они все так же летели над зеленым морем колумбийского диковинного леса, над всякими пальмами и лианами, над самими по себе гуляющими среди пальм и лиан пумами, тапирами и всяки" прочими ленивцами, над краснокирпичными острыми отрога" Кордильер, над синими лентами рек Каука и Магдалена и над тоже синими ленточками их многочисленных притоков, над бескрайними плантациями коки и над очередными цехами-ангарами, где менеджерствовали свои незаменимые Эстебаны и, горбатясь под солнцем, собирали листья коки безымянные пеоны. Связанный Полковник с кляпом в пасти лежал под ногами отца Педро во втором вертолете, что падре очень не нравилось, смущало это его, а один из бодигардов занял место бывшего командира в вертолете Иешуа и Мари.
Два бодигарда оставили гостей и ушли в Медельин на тяжелом "сикорском", куда запихнули плененных бойцов из армии Латинского ДО: агрессоров полагалось сдать медельинской полиции, уж как она с ними поступит - решат деньги. Как обычно: чьи больше... С ними в Медельин улетел Крис с ти-ви-кристаллом кармане, чтобы сразу, с помощью Ригерта, пересесть на любой борт, идущий в Боготу. Крис спешил отдать кристалл брат телевизионщикам, - и даже лучше не колумбийским, а корреспондентам Си-эн-эн или Эн-би-си, чтобы картинка сегодняшней битвы наверняка попала в мировой эфир уже нынешним вечером.
Солнце уже наполовину спряталось за горный хребет, мощно накатывался вечер, обрушивающийся на эту землю всегда внезапно разом, и наступала пора возвращаться в поместье Магдалена-Торпес пора наносить внеплановый визит сеньору Гонсалесу, сенатору и бизнесмену. Но Иешуа пока не давал команды возвращаться, хоть они и летели от Кали в направлении Медельина и подлетали уже к городу, но Иешуа все смотрел, не отрываясь, вниз, на землю, ни с кем не разговаривал, да и разговаривать-то в машине он мог лишь с Мари, а она тонко чувствовала состояние Учителя, сидела мышкой, пыталась подружиться с тем, кто внутри. Процесс, кстати, шел.
Наконец, когда уже всерьез начало темнеть и пилот стал нервно оглядываться на почетного пассажира: мол, не хочет ли он присесть поскорее, чтобы не скувырнуться потом в полной темноте, Иешуа оторвался от созерцания земли под прозрачным стрекозиным брюшком и позволил:
– Садимся в поместье.
– И ровно через пятнадцать минут - все-таки в темноте, все-таки дождались! - они сели на ту же бетонную площадку, откуда взлетели в начале дня.
Их ждали.
Мигуэль галантно подал Мари руку, помог спрыгнуть на бетон, и она любезно приняла помощь, хотя и не нуждалась в ней. Иешуа вылез следом безо всякой помощи и немедленно поинтересовался:
– Ваш патрон, полагаю, ждет нас?
– Ждет, сеньор, - почтительно склонил голову Мигуэль. - Ему сообщили. Он отменил визит к сеньору Фуэнтесу, поскольку с прискорбием узнал о случившемся и хочет лично извиниться перед вами.
– Извиниться? За что?.. Это же были, как я понял, люди некоего Альвареса, а ваши мальчики даже не успели приступить к выполнению своего персонального задания.
– Мне не дано знать, сеньор, о каком задании вы ведете речь, но наши мальчики тоже понесут наказание: они должны были охранять вас, и это было их единственным персональным заданием. - Прошу за мной, сеньоры, патрон - в нетерпении...
Нетерпеливый Гонсалес резво несся к Иешуа от мраморного крыльца, вытянув видимо, для объятий, - руки, а две дамы - пожилая и юная - стояли на крыльце этакими южноамериканскими мадоннами, и вся церемония незапланированной встречи казалась эпизодом из дурного телевизионного "мыла", которые издавна славилась Южная Америка на всех континентах планета
– Мессия, дорогой Мессия, - кричал Гонсалес, и неподдельные слезы текли у него по щекам, - вы живы, какое счастье. Caм Всевышний берег вас и ваших друзей!
В этот момент Мари случайно взглянула на отца Педро и удивлением заметила, что он опять покраснел. От стыда за своего прихожанина, что ли?..
– Всевышний здесь ни при чем, - заметил Иешуа, уклоняясь от объятий и целенаправленно руля к крыльцу, к дамам - так, что хозяину пришлось поспешать за гостем, - а при чем вы и я, извините за вольность стиля. Вы заказывали аварию вертолетов в воздухе, всемирную скорбь и себя в черном фраке у моего гроба. Не вышло. Я уже один раз умирал, больше не хочу. А вышел дурной боевичок про местные мафиозные разборки. Мы его посмотрим по телесети, Гонсалес, если вы наконец накормите нас обещанным обедом. Хотя точнее - ужином. Да и "Монтес Альфа", надеюсь, у вас еще осталась...
Он взлетел по ступеням на террасу, подхватил под руки обеих дам - внутри у Мари что-то ревниво кольнуло, и это был явно не тот, кто внутри, - и провел их в холл, где они еще до полудня начали свой долгий визит, а немало озадаченный Гонсалес молча шел сзади и, когда все уселись в прежнем порядке - без Криса, разумеется, - спросил уныло:
– Этот говнюк Эстебан отдал вам пленку?
