Широкая кольцевая магистраль, на которую выехал магнитор, подтвердила мою догадку. Громады белых, опоясанных спиральной эстакадой, пирамид царствовали над тёмными приземистыми зданиями народно-революционных Комитетов, выстроившихся внизу, на проспекте Свободы. Там же тысячи чёрных точек суетливо сновали у подножья белых гигантов.
Обгоняя немногочисленные машины, я постепенно, виток за витком спирали, спускался вниз, на улицы столицы первого на Гивее государства свободного народа, и чёрные «муравьи» стали превращаться в людей. Кругом шла своя жизнь, понять которую мы с Юли пытались вот уже второй год.
Миновав несколько раскольцовок, эстакад и туннелей, я выехал на радиальную дорогу, ведшую от центра города в южную его часть, наиболее пострадавшую во время боёв и теперь почти не заселённую. Это обстоятельство для меня сейчас было особенно важным. Попетляв среди высоких зданий, тоскливо взиравших на мир пустыми глазницами окон, я выехал на площадь Чань-Инь, пробравшись по заваленным битым кирпичом и разным хламом узким проулкам. Как ни странно, эта небольшая площадь казалась почти не тронутой разрушениями, как будто жестокие бои и артиллерийская канонада обошли её в своё время стороной. Это впечатление портило несколько обгоревших зданий, одно из которых было почти полностью разрушено и являло собой гору битых камней и покорёженных железных балок.
Я остановил магнитор в тени высокого дома, сложенного из красноватых каменных плит, с узкими сводчатыми окнами и колоннами вдоль стен. Вылез из машины. Осмотрелся. Все дома выглядели брошенными и пустыми. Неожиданно какая-то тень отделилась от стены одного из них и двинулась в мою сторону. Невольно рука моя потянулась к кобуре под полой куртки, но так и замерла на полпути: худой бездомный пёс застыл на месте, испуганно и тревожно глядя на меня большими влажными глазами. На мгновение мы с ним встретились взглядами. Пёс разочарованно отвернулся и быстро затрусил прочь, пересекая площадь наискосок. Ребра на его боках ходили ходуном под выгоревшей облезлой шкурой.
Какое-то время я стоял, глядя ему в след. Странное тоскливое чувство вызвало в душе появление этого сиротливого и бесконечно одинокого существа. Усилием воли я подавил в себе неожиданный прилив меланхолии, и взял с заднего сидения небольшой пластиковый «консул». Войдя во двор «красного» дома, осмотрелся. Внутри здание было не так помпезно, как выглядело снаружи. Задняя стена его полностью обрушилась, и перекрытия этажей были похожи на пустые книжные полки. Взобравшись на второй этаж по шаткой металлической лестнице, я остановился около окна-арки, выходившего на площадь. Отсюда она просматривалась, как на ладони. Вот и отлично! Как раз то что мне надо.
Я сгрёб с подоконника кирпичную крошку и поставил на него свой «консул». В нём находилась широкоугольная микрокамера «тигриный глаз» с многополосным визиопередатчиком – всё не больше обычной зажигалки. Микрокамеру я спрятал в широкую трещину в подоконнике так, чтобы угол охвата объектива был максимальным, а рассеивание визиолуча наименьшим. Передатчик вложил в выбоину над окном. Снова спустился вниз, на площадь. Здесь ничто не изменилось.
Что ж, пока всё складывается как нельзя лучше! Сев в магнитор, я так же осторожно стал пробираться через завалы обратно, к центру города.
Исправный визиофон пришлось искать довольно долго – таковым оказался всего один на три квартала в округе. Правда, исправным его можно было назвать лишь с натяжкой, потому-что изображение в нём отсутствовало полностью, а работала только радиосвязь. Но сейчас это мне было как раз на руку.
Совсем рядом, на массивном пыльном здании, двое крепких парней в рабочих блузах развешивали какой-то новый лозунг под сенью грозных литых статуй не то драконов, не то каких-то сказочных монстров. В раскрытые пасти этих чудовищ старательные пропагандисты и всунули по куску синей материи с живописным рисунком из белых иероглифов.
Мельком прочитав незамысловатую надпись в духе таких же лозунгов, я стал набирать нужный мне код на приёмной панели визиофона. Розовый огонёк вызова горел довольно долго в режиме ожидания. Я уже начал подумывать о том, что вся моя затея провалилась напрочь, что по этому коду, скорее всего, уже давно никто не живёт. Но тут розовый огонёк коротко моргнул и сменился зелёным. Экран на мгновение озарился тусклым светом и сразу же погас. Затем звонкий женский голос растерянно спросил:
-Хаи?.. Сумимасен?
- Будьте добры, мне нужен господин Наока. По очень важному делу. Срочно!
На несколько секунд на другом конце канала связи воцарилось молчание. Чувствовалось, что моя невидимая собеседница всё ещё в замешательстве и не знает, как поступить. Наконец, она неуверенно проговорила:
- Аната но онамае ва?
Видимо её сильно смущал пустой экран визиофона.
- Девушка! Я имею к господину Наоке очень важный разговор. На карту поставлена его жизнь. Моё имя в данной ситуации не имеет совершенно никакого значения!
Секретарша всё ещё колебалась, но мои слова произвели на неё должное впечатление:
- Мошимоши, чотто омачи курасаи!
