Длинный, на несколько километров, ряд разбитых допотопных машин, шатких повозок, запряжённых вьючными животными, и просто пеших людей, тащивших на себе свой скромный скарб, занимал всё полотно главной дороги. Эта нескончаемая вереница изнурённо двигалась в сторону городского миража вдали. Изможденные жарой и усталостью животные громко ревели, отупело озираясь на грохочущие машины. Казалось, они из последних сил тащат свои тяжёлые ноши и вот-вот упадут замертво тут же, на дороге. Люди обречённо брели вслед за ними, обливаясь потом на палящем солнце. Запылённые старенькие облезлые машины пыхтели и скрежетали железом, как будто от усталости, совсем как живые. Вся эта нескончаемая процессия останавливалась у контрольно-пропускного пункта, где несколько солдат в форме народно-революционной армии томились на жаре, тоскливо поглядывая на скопище беженцев на дороге. Здесь же, преграждая путь переселенцам, стояли две тупомордые бронемашины, щерясь амбразурами для пулемётов.
Я пристроился в общий ряд и выключил магнитный активатор – магнитор плавно опустился на грунт, подняв небольшое облачко пыли. У обочины, по обеим сторонам дороги, прямо в степи расположилось множество шатров и каких-то шатких построек, сложенных из листов пластика, кусков железа и грубой материи.
Я взглянул на юг, в сторону океана, и увидел, что этот стихийный лагерь тянется до самого побережья.
- Люди едут в столицу в поисках лучшей жизни, - донёсся до меня чей-то хрипловатый голос.
Обернувшись, я увидел раскрасневшееся лицо пожилого мужчины, сидевшего в потрёпанном временем и ветрами магниторе. Он остановился справа от меня на обочине. Маленькие желтоватые глазки мужчины смотрели на меня с любопытством. Он отёр со лба обильно струящийся пот и заговорил снова, особо не заботясь тем, слушаю ли я его:
- Да, да, почти со всей планеты едут сюда! Даже в южной столице живётся не так хорошо, как в Шаолинсеу... Относительно хорошо, конечно... Если вообще можно говорить о чём-то хорошем в наше время.
Мужчина не без зависти осмотрел мой магнитор. Сказал:
- Вы посмотрите, на чём приехали сюда эти люди! Такая машина, как у вас, теперь большая редкость. А кто в этом виноват, я вас спрашиваю?
Я взглянул на него, затем кинул взгляд на начало бесконечной вереницы машин, повозок и людей. Заметив этот взгляд, мой неожиданный попутчик досадливо проворчал:
- Это надолго... Если нет специального разрешения, можно простоять здесь несколько дней. А тех, кто приехал из южных провинций, вообще не пускают в северную столицу. Видите вон там? - Мужчина указал в сторону побережья, где расположился стихийный лагерь. - Эти люди приехали сюда несколько месяцев назад и уже успели обжиться в этой степи... И как они могут так жить? - Он снова сокрушённо покачал головой и с любопытством взглянул на меня.
- Извините, а вы в столицу по делу, или тоже с Южного материка?
- Нет. Из Шэнь-Цян, по делу, - неохотно бросил в ответ я. Жара не располагала к задушевному разговору.
- Понятно. - Мужчина кивнул и, видимо, поняв, что я не склонен к дальнейшей беседе, вылез из своего магнитора.
Взглянув ещё раз на начало унылой очереди, я включил магнитный активатор. Магнитор плавно двинулся с места. Минуту спустя я был уже у контрольно-пропускного пункта. Заметив мой смелый манёвр, один из солдат, наверное, старший, поспешно выступил вперёд, делая энергичный жест рукой, требуя, чтобы я остановился. Двое других неохотно поднялись вслед за ним. Я слегка пригасил инерционный магнитный поток, притормаживая перед ними. Сержант, помедлив, заглянул в салон и лениво потребовал у меня документы. Я протянул ему свою карточку. Он долго, без выражения, изучал кусочек фиолетовой пластмассы с золотыми иероглифами. Суровое, скорее от усталости и жары, нежели по характеру, лицо его болезненно подергивалось; крупные капли пота медленно катились по лбу и щекам, стекая за воротник выгоревшей, распахнутой на груди форменной рубахи. Наконец, он вернул мне удостоверение, на мгновение остановил на мне недоверчивый взгляд и неохотно распорядился открыть дорогу.
