Для меня оставалось непонятным лишь одно: почему столь очевидные факты до сих пор не привлекли внимание никого из работников ОЗАР? Даже Ен не придал им никакого значения, хотя через его руки проходят все оперативные сводки. Хотя он, по его же словам, занят другими проблемами, чем какие-то недоказанные свидетельства и мои необоснованные догадки.
В общем, вопросов в этом деле у меня было гораздо больше, чем ответов на них. Не полагаясь больше на помощь своего нового начальника, который последние месяцы был полностью поглощён выявлением «скрытых врагов революции», я решил действовать на собственный страх и риск. Я решил, во что бы то ни стало, арестовать этого самого Наоку и передать его в руки закона. Я был уверен, что доказать вину Наоки при желании будет совсем не сложно. Обдумав план своих действий по поимке Наоки, я отыскал в старых архивах сыскной полиции его прежний адрес и визиофонный код. Как оказалось, Наока часто наведывался в северную столицу и имел здесь в своё время неплохой бизнес. Я надеялся, что обнаруженные мною контакты помогут мне выманить Наоку из подполья и расквитаться с этим неуловимым преступником – окончательно и бесповоротно. Почему-то я был уверен, что Наока сейчас находится именно в Шаолинсеу, ведь в северную столицу стремились попасть гивейцы со всех уголков планеты в поисках лучшей жизни.
Стоя пред зеркалом, я несколько минут изучал в нём своё отражение, стараясь придать лицу бесстрастно-холодное выражение, но в глазах продолжал светиться какой-то дьявольский огонёк. Прислушиваясь к ощущениям внутри себя, я защёлкнул замки защитного антиинерционного жилета и пристегнул к нему потайную кобуру. Поверх надел свободную куртку спортивного кроя, в каких здесь обычно ходила молодёжь. Взяв со стола пистолет, я вставил в него обойму с электрошоковыми пулями, а запасную, с боевыми патронами положил в карман куртки. Вложил пистолет в кобуру и почувствовал ощутимую тяжесть на левом боку. Снова внимательно осмотрел себя в зеркале: типичный молодой человек из средних классов, не очень сильно обиженных революцией, и сумевших неплохо приспособиться к новым условиям постреволюционной жизни. Таких в обеих столицах встречается довольно много... Да, но здесь-то не столица!
Из кухни вышла Юли, неся поднос со стаканом горячего молока, хлебом и тушёным мясом с овощами. Непривычные запахи заполнили комнату. Откуда взялись все эти продукты? Неужели она ходила в «распределитель»?
Будто угадав мои мысли, Юли тихо и растерянно произнесла:
- Я не ходила. Честное слово! Это рассыльный ОЗАР принёс. Я отказывалась, но он оставил всё перед дверью и ушёл. Не бежать же за ним было?
Она виновато опустила глаза. Ну, конечно же, это Ен «подкармливает» нас! Он знает, что я не хожу в «распределитель» и считает это неразумным поведением.
Юли снова посмотрела на меня.
- Ты уходишь?
Я попробовал уловить интонацию её голоса, но она ускользнула от меня.
- Да. Нужно ненадолго съездить в столицу.
Я постарался придать голосу безразличие, как будто речь шла о каком-то пустяке, но это не обмануло Юли.
- Можно я поеду с тобой?
- Будет лучше, если ты останешься здесь, малыш.
Она посмотрела на меня недоверчиво и с опаской.
- Если ты так говоришь, значит, это может быть опасно... Это очень опасно, Максим?
На слове «очень» она сделала особое ударение. Я взглянул ей в глаза и понял, что обманывать её бесполезно. Нежно обнял любимую за плечи.
- Всё будет зависеть от меня самого. Но если я не вернусь к утру, ты должна обязательно сообщить об этом Ену. И назови ему имя – Наока. Запомнила? Но это только если я не вернусь к утру! Хорошо? Ну вот. Ты же у меня умница!
Она кивнула. Печально вздохнула, уткнувшись лицом мне в грудь.
* * *
Дорога в столицу тянулась через раскалённую степь. Пропылённые деревья, подобно изнуренным путникам, одиноко горбились у обочины. Пронзительно синее небо у горизонта казалось палевым и колыхалось там, в мареве горячих испарений. Горькая пыльная сушь проникала в салон магнитора через открытые окна, оставляя в горле ощущение противного колючего комка. Чтобы хоть как-то избавиться от него, пришлось включить принудительную вентиляцию. Терморегуляторная система магнитора работала со сбоями, но это была лучшая машина, которую мне удалось раздобыть в местном отделе ОЗАР.
Вскоре, узкая, словно лезвие бритвы, линия горизонта изогнулась плавной дугой, и в волнах горячего воздуха, подобно миражу, заплескались белые очертания Шаолинсеу. Отсюда, с дороги, он, в самом деле, походил на сказочную птицу, выгнувшую грудь навстречу океану.
