Аюми подозвала своего брата. Тот принёс из-за занавески небольшое зеркальце, протянул его мне. Я заглянул в него не без волнения. Вся правая сторона моего лица была похожа на запекшийся кусок мяса, едва-едва затянувшейся молодой тонкой кожей.
О небо! Я с трудом узнавал самого себя. Вернул мальчику зеркало, лёг на постели. Хмуро усмехнулся:
- Ужасно выгляжу! Что же со мной произошло?
Я посмотрел на Аюми.
- Ты ничего не помнишь? - удивилась девушка, осторожно протирая мои раны смоченным в лечебном отваре куском мягкой ткани.
У неё были умелые и нежные руки. Я заметил, что она слегка поджимает пухлые губы маленького рта, словно опасается причинить мне боль. Искоса Аюми поглядывала на меня из-под упавших на лицо прядей, и всякий раз отводила взгляд. Её нельзя было назвать красивой. Скорее милой. Высокие чёрные брови очерчивали широкий, слегка покатый лоб. Глаза у неё были пронзительно чёрные, глубокие, как речные омуты и чуть раскосые, как у многих в южных провинциях. Она выглядела совсем ещё юной – лет на шестнадцать-восемнадцать не больше. Наверное, поэтому лёгкий румянец смущения окрашивал её высокие скулы всякий раз, когда она невзначай касалась меня своей грудью, смело просматривавшейся в округлом вырезе её блузки.
- Кое-что помню... Но смутно, - устало сказал я.
- На равнине под Линь-Шуй было большое сражение, - печально отозвался Лю Инь. - Может быть, тебя ранило там?
- Почему вы так решили? - удивился я.
- Твои вещи, - Лю Инь кивнул в тёмный угол комнаты, где я заметил сложенное на полу снаряжение и оружие. - Они похожи на вещи солдата.
- А сражение? Как оно закончилось? Вы не знаете, кто там победил?
- Точно не знаю, - пожал сухими плечами Лю Инь. - Люди говорят, там был страшный огонь с неба, родивший ураганы, которые сломали много домов, и много людей погибло от этого... Ещё говорят, Линь-Шуй сейчас похож на обмелевший от зноя поток. Многие уезжают оттуда в северную столицу. Похоже, буря закончилась недобрым затишьем. Там, где бушевало пламя, улицы теперь покрыты мертвенной серостью пепла. Даже храмы покинуты жрецами! Наверное, это сами боги за что-то прогневились на нас. Только чем мы провинились перед ними я никак в толк не возьму...
Лю Инь сокрушённо покачал головой и развёл худыми руками. Аюми закончила процедуры со мной и вернулась к столу, где на лавке сидел Джиро. Теперь я начал догадываться, чем вызвал такой интерес у мальчика. Возможно, он увидел во мне товарища по несчастью, понял, что ни один он такой на свете – ни как все остальные.
Аюми снова погладила брата по голове, сказала с улыбкой:
- Иди, погуляй. Нечего тебе сидеть в доме. Интересного здесь ничего больше не будет.
Джиро неохотно сполз с лавки и, оглядываясь на меня, вышел из дома.
- Что это с ним такое? С его лицом? - осторожно поинтересовался я у Лю Иня и заметил, как тот помрачнел ещё больше. Глубокие морщины избороздили его лоб, залегли около губ.
- Родовая травма, - ответила за отца Аюми. - Отец очень любит Джиро и винит себя за его уродство. Но в этом совсем нет его вины.
- Аюми, Аюми! - снова сокрушённо покачал головой Лю Инь, стискивая на коленях узловатые пальцы.
- Да, отец! В этом нет ни чьей вины! Разве я не права? - Девушка взяла в руки тазик с примочками, быстро подошла к открытой двери и выплеснула воду прямо на улицу. - Хватит уже изводить себя! Скоро ты совсем высохнешь, как то сухое дерево возле реки!
Она вернулась на прежнее место, и её изогнутые тугим луком губы сжались в упрямой решимости. Наступило тягостное молчание.
- И давно я здесь? - снова спросил я, пытаясь восстановить в памяти картину произошедших событий.
- Уже две луны, - сообщила Аюми. - Сегодня восьмой день шестого месяца.
- Две луны? - переспросил я, порывисто приподнимаясь на постели. - Это же больше двух месяцев!
- Да, так и есть, - спокойно пожала плечами девушка.
«Два месяца!» - ужаснулся я про себя. Так долго я лежу в бреду в каком-то рыбацком посёлке и ничего не знаю о судьбе Юли! Жива ли она?.. А если жива, то, что с нашим ребёнком? Ведь теперь он уже должен был родиться!.. Мне нужно спасать жену, а я даже не знаю, где она! И я ничего не могу поделать с этим! Я беспомощен и жалок!.. И что с моими товарищами, вступившими в бой?.. Жив ли Дев?.. Излучатель задел нас обоих, но возможно Деву удалось спастись, как и мне? Жив ли Стоян и другие?.. О небо! Как же мне быть? Что делать?
- Вэйкурэн! - позвала меня Аюми, тревожно переглядываясь со своим отцом. - Что с тобой? Тебе снова плохо?
- Меня зовут... Моё имя Камал, - отозвался я.
Аюми задумчиво вытерла руки о подол длинной коричневой юбки. Сказала:
- Сначала ты был совсем плох. Мы даже думали: выживешь ли? У тебя было сломано много костей. Лицо обожжено. Сам видишь. Могло начаться заражение крови. Ты постоянно бредил и совсем не мог двигаться. Мы с отцом не знали, что с тобой делать. Боялись, что умрёшь. Но потом из соседнего посёлка пришла тётушка Мэй. Она и помогла нам.
- Тётушка Мэй? - переспросил я.
