- Ты уверен, что сможешь идти? - засомневался Лю Инь, внимательно наблюдавший за мной.
- Попробую.
Приволакивая ногу, я сделал несколько неуверенных коротких шажков, отдававшихся острой болью во всём теле. Стиснув зубы, я с трудом доковылял до двери и, припав плечом к дверному косяку, выглянул наружу.
На улице было шумно и солнечно. Чумазые детишки постарше гонялись друг за другом, играя в озорные игры. Голые малыши возились в пыли на обочине, с любопытством взирая на окружающий мир и, казалось, не ведали никаких забот. Квадратные домики с неизменными выгнутыми к небу черепичными крышами над тёмными деревянными балками сходились к пыльной площади. Там, в тени развесистого дерева стояла узкогорлая башня храма, составленная из повторяющихся прогрессивно сужающихся горизонтальных ярусов, придававших зданию приземистость. Башня была покрыта многогранным куполом, составленным из нескольких слоёв архитектурных элементов.
Когда-то белый камень храма пожелтел от времени, солнца и дождей, покрылся глубокими язвами и сколами. К воротам входа, за которыми скрывалось святилище, вела широкая лестница. На верхней площадке её был установлен пьедестал для жертвенных приношений, усыпанный красным порошком и цветами. Рядом стояло несколько медных урн и флагшток с развевающимся на ветру оранжевым флагом с грозной львиной мордой.
Жилые дома кое-где были огорожены невысокими оградами, сплетёнными из сухих корявых веток. Эти ограды походили на загоны для скота, но нигде не было видно никаких домашних животных. Вдоль площади на тонких шестах, крепко связанных в треножники, висели рыбацкие сети, большие потемневшие от воды поплавки и другие рыболовные снасти.
Смуглые женщины – в большинстве своём худые и низкорослые, с невзрачными обветренными лицами – были одеты в одинаковые серо-коричневые одежды, состоявшие из коротких блузок с рукавами до локтя и широких юбок до пят. Многие из женщин подворачивали эти юбки между ног, превращая их в свободные удобные шаровары. В таком виде селянки разделывали рыбу на шершавых дощатых столах, латали дырявые сети своих мужей, стирали одежду у колодца или возделывали землю на крохотных огородах.
В посёлке было много пожилых и совсем старых людей. Они сидели без дела в тени навесов возле своих домов или собирались небольшими группами, о чём-то беседуя и прикрываясь от солнца плётеными шляпами или плотными накидками. Сухие лица, обтянутые морщинистой кожей, сгорбленные немощные тела, цепляющиеся сухими костлявыми руками за самодельные посохи... От этих стариков ощутимо веяло безысходностью и близкой смертью, которая станет для них избавлением от тяжёлой жизни, наполненной таким же безысходным страданием.
Молодых мужчин в посёлке не было видно. Наверное, в это время дня большинство из них были заняты рыбной ловлей где-то в океане. Шум его волн и солёные запахи доносились даже сюда. Тяжело ступая, я шёл по улице к дому старосты посёлка, выделявшемуся среди остальных своими размерами и деревянными резными колоннами перед входом, на которые опирался широкий навес от солнца. Любопытные глаза смотрели на меня отовсюду, а моё появление вызывало оживлённые разговоры и жесты удивления. Лю Инь не отходил от меня ни на шаг, готовый в любую минуту прийти мне на помощь.
- А почему в вашем посёлке совсем нет собак? - удивился я, всё ещё пытаясь приноровиться к ходьбе с костылём и заглушить, ставшую тягучей, боль.
- Их давно съели, - печально объяснил Лю Инь. - Даже крыс ты здесь не найдёшь. Их тоже съели в годы большого голода, чтобы хоть как-то прокормиться... Когда еда закончилась, многие стали строить лодки. Выходили на них в океан и научились ловить рыбу. Страшно сказать, но только это и спасло нас от совсем уж ужасных вещей, которые творились в некоторых провинциях. Теперь наш улов, да ещё скудный урожай корнеплодов позволяют нам не умереть с голоду...
- Вот там, на поле мы совместно выращиваем рут и гэн, - Лю Инь указал рукой на восток, где за расступившимися домами открывалась залитая солнцем опушка леса. - Но урожай в здешних местах небогатый и его едва хватает, чтобы дотянуть до следующего. Хорошо бы возить рыбу в город и обменивать там, на рынке на другую еду, одежду и даже моторы для наших лодок. Раньше мы так и поступали, пока здесь не появились эти проклятые хагетама. Они захватили много окрестных посёлков, выгнали из своих домов людей, а кого-то просто убили... Теперь все дороги, ведущие в ближайший город и даже в столицу, проходят по их территориям, и никто не осмеливается проехать по ним. Они занимаются разбоем и насилием, и чувствуют себя здесь хозяевами...
- А правительство? - удивился я. - Неужели оно не может защитить вас? Ведь Линь-Шуй совсем рядом!
Лю Инь поднял на меня тоскливый взор и сгорбился ещё больше.
