Размашисто полоснув Мизу своим тесаком, Юн Хи рассёк ему шею и грудь. Громко охнув, Мизу рухнул к его ногам, выронив оружие. Безразлично переступив через мёртвое тело брата, Юн Хи угрожающе двинулся на меня, снова замахиваясь тесаком. Пригнувшись и уходя от этого удара, я успел выхватить из ножен свой нож и приготовился встретить новую атаку разъярённого, как бык, Юн Хи. Он накинулся на меня, нанося размашистые удары, один из которых всё же достиг своей цели – острое лезвие разрезало моё правое плечо, и из глубокой раны хлынула кровь.
Пересиливая боль, изловчившись, я выбил из рук нападавшего его оружие и тут же нанёс ему несколько стремительных ударов ножом: в бедренную артерию, в пах, в шею и последний смертельный удар, рассекающий его тело от ключицы до пояса. Хрипя и захлёбываясь собственной кровью, Юн Хи грузно рухнул наземь около моих ног.
Я выпустил из рук нож и упал на колени, тяжело дыша и зажимая рукой сочащуюся кровью рану. В это время из ворот выбежали трое вооружённых людей. Их недоумевающие лица были черны от пороховой гари. Завидев мёртвые тела Мизу и Юн Хи, один из наёмников вскинул свой автомат, целясь мне в голову.
- Нет! - Я быстро поднял руку, пытаясь остановить его. - Не убивай меня! Я Камал, предводитель землян! Крода ждёт меня! Если ты приведёшь меня к нему живым, он щедро вознаградит тебя. Поверь, это правда. Я сдаюсь в ваши руки... сам!
Я смотрел на бородатого громилу, тяжело дыша и морщась от боли. На лице у того появилось сомнение. Он неуверенно опустил автомат и обратился к одному из своих подельников:
- Вот что, Чэн! Похоже, он говорит правду... Я пойду, доложу Кроде, что его братья мертвы и что мы взяли в плен самого Камала!
- Ага! Это ты здорово придумал, Акампа! - насупился наёмник по имени Чэн. - Значит, награда одному тебе достанется? А мы?
- Болван! - беззлобно усмехнулся Акампа. - Вы поведёте его следом за мной, а награду мы поделим на троих! Понятно? Я друзей не обижаю!
- Ладно, так и быть! - согласился Чэн.
Акампа поспешил в город, а оставшиеся наёмники грубо подхватили меня подмышки.
- Давай, вставай, землянин! Что, без своего оружия ты ничего не стоишь? Так-то!
Я поднял голову, всматриваясь в огненное зарево. От вздымавшихся вверх клубов дыма почернело всё небо. Куда бы ни падал мой взгляд, повсюду плясали бешеные языки пламени. Пожар пожирал город. Меня вели среди пылающих домов по мощённой жёлтым камнем улице, поднимавшейся круто в гору. На вершине неё среди густой зелени высился тот самый дворец, до которого ещё не добрался всё пожирающий огонь.
Фасад дворца пожелтел и истрескался от солнца и солёного морского ветра, но всё же местами не потерял ещё былого великолепия белоснежного мрамора, украшенного резными гирляндами каменных лотосов. Массивное прямоугольное основание дворца, украшенное по углам сводчатыми башенками, несло на себе верхние этажи, поднимавшиеся семью уступами к мрачному синему небу. Этажи венчались длинными, выдававшимися вперёд балконами и открытыми террасами. В проёмах высоких арочных окон виднелось золотое литьё и серебряная ковка, а за витражными стёклами таились дворцовые покои. Стены дворца почти вплотную подходили к краю отвесной скалы, где бурлил тот самый водяной великан. Его поток был окружён десятками живописных струй, которые оттачивали огромные валуны, поросшие изумрудным мхом. Тучи водных брызг взлетали в небо, окрашиваясь багровым заревом пожара, и казалось, что это потоки крови обрушиваются вниз, питая ею океан.
Я перетянул раненную руку ремнём, но кровь всё ещё сочилась из раны на моём плече, капала с пальцев на каменные уличные плиты, и за мной тащился приметный тёмный след. Я брёл, не обращая на это внимания, подгоняемый бородатыми вооружёнными людьми, и думал лишь об одном: «Где-то здесь, в этом дворце Крода скрывает мою Юли. Только бы она была жива!». Надежда на её спасение не угасала в моём сердце ни на минуту. Меня провели по широкой каменной лестнице между притаившихся каменных драконов и через высокие двери с резьбой завели во дворец. Широкий коридор венчался высоким расписным потолком, поддерживавшимся чёрными колонами с навершиями в виде позолоченных голов мифических гадов, и терялся где-то в глубине здания. По бокам в него выходили узкие аркады, ведшие в просторные залы, устланные мрамором, на котором валялись сотни обожжённых и истекающих кровью раненных бойцов из «армии» Кроды, оглашавших своды дворца стонами и криками о помощи. Вид этих людей заставил содрогнуться моё сердце. Послушные воле Кроды, они пошли за него на бой, не ведая последствий своего опрометчивого поступка. Мои конвоиры остановились у входа в самый дальний зал, откуда слышались громкие голоса: мужчины и женщины.
Я без труда догадался, что говорившими были Крода и, вероятно, одна из его жён. Голос женщины звучал осуждением и обидой. Она громко восклицала:
