- Господин! Это и есть Камал! - испуганно пролепетал бородач, лоб которого от страха покрылся испариной.
- Что? Что ты несёшь!
Крода опустил пистолет и отступил на шаг, всматриваясь в моё лицо.
- Камал?.. А ведь и в правду, это ты! - обрадовался он, и грозное лицо его наполнилось искренним весельем.
- Ужасно выглядишь! - сообщил Крода, оглядывая меня с головы до ног. - Снимите с него защитный жилет! - приказал он. - Почему наш пленник до сих пор в нём? Вы бы ему ещё оружие оставили!
Охранники поспешно сорвали с меня защитную броню, швырнули её на каменный пол. Морщась от боли, я схватился за раненную руку.
- Ну вот, так значительно лучше, - удовлетворённо кивнул Крода. - Как видишь, ты полностью в моей власти! - сообщил он, усаживаясь на свой импровизированный «трон» и нежно оглаживая резные головы львов. Лицо его светилось самодовольной радостью.
- Где моя жена? - скрежеща зубами от боли, грозно спросил я, держась за раненное плечо.
- Жена? - Крода приподнял одну бровь. - Бхуми? Она здесь, рядом, в покоях, вместе с моими жёнами. Там и твой сын. За ним присматривает моя сестра, Вибха. Помнишь её?
Он пристально взглянул мне в глаза. Сообщил:
- У тебя родился славный мальчик, Камал! Настоящий красавец! Думаю, его ждёт большое будущее.
- О чём ты? - не понял я. - Разве ты не собирался убить их обоих?
- Убить? Ну, что ты!.. Хотя за жизни трёх моих братьев и оскорблённую гордость сестры это было бы неплохой ценой! А? Как ты считаешь?
Крода склонился всем телом вперёд, поигрывая перед собой пистолетом. Глаза его сузились ещё больше и стали холодными, как куски чёрного льда.
- Но нет, я не так дик, как, наверное, думаешь ты. Разве можно убивать такую красоту? Её и так мало в этом мире! Так мало! - повторил он с искренним сожалением. - Кругом одни ущербные уроды, генетические отбросы, копившиеся здесь многие века!
- Ошибаешься, - сквозь зубы процедил я. - И на этой планете, среди этих людей достаточно красоты. Нужно лишь суметь увидеть её.
- Брось, Камал! - презрительно отмахнулся Крода, вальяжно откидываясь на спинку своего «трона» и закидывая нога на ногу. - Подумай, откуда ей здесь взяться? Уродство способно плодить только уродство, а то в свою очередь рождает новое уродство. Это уродство размножается с невиданной быстротой. За последние сто лет людей на Гивее стало в семь раз больше, чем было раньше, и все они не стали лучше или красивее! Так протягивается бесконечная цепь постепенной и неуклонной деградации нашего народа. Эти уроды только жрут и гадят, желая для себя лёгкой жизни и развлечений. Каноны истинной красоты утрачивают в их глазах былую ценность. Любая красота или совершенство воспринимается ими как угроза для себя. Уродство корчится в гримасах отвращения и глотает слюни зависти, глядя на красивых людей – по-настоящему красивых. Они почему-то странным стечением обстоятельств ещё иногда появляются в этом мире. Но их с каждым днём становится здесь всё меньше и меньше!
Крода поморщился, словно его мучила застарелая рана.
- Единственное желание, рождающиеся в убогом мозгу этих отбросов рода человеческого при виде настоящей красоты – уничтожить, растоптать её, облить грязью, чтобы хоть как-то возвыситься над ней: через унижение, через боль и страдания, - продолжал он. - Красота им не нужна, потому что она требует сил и воли хоть как-то изменить самого себя. А это, самое страшное для них – осознать себя неполноценным и неспособным ни к каким переменам! Поэтому-то красота для них вредна, как заразная болезнь. Оттого-то среда уродов, борясь с красотой, пытаясь избавиться от чувства собственной ущербности, и создаёт себе новые извращённые каноны «прекрасного». Эти их каноны основаны на столь же ущербном принципе: красив тот, кто менее уродлив среди других уродов. Так на пьедестале славы со временем оказывается самое мерзкое уродство, которое у тебя, Камал, не вызвало бы ничего, кроме рвотных рефлексов и чувства омерзения... Разве ты не заметил этого сам в ваших школах, которые вы пооткрывали по всему Южному материку? Не заметил, глядя на людей, окружающих тебя, их физической ущербности и корявости их лика?
- Я вижу возможность исправить их, раскрыть им глаза, заставить задуматься и увидеть прекрасное: и в себе, и в ближнем. Это тяжелый и долгий путь, но это путь к свету! Нет ничего важнее, чем сделать человека лучше!
Крода брезгливо усмехнулся, но в его усмешке снова проскользнула печаль сожаления.
