Суша сменялась океаническим простором, над которым высились грандиозные опорные башни, поддерживавшие полотно магнитной дороги. Эти башни были не подвластны никакой стихии. Они выбирались из воды на цепочки островов, переходили на архипелаги, чтобы затем выйти на континенты, опоясывая планету могучей транспортной спиралью Общеконтинентальной Дороги, позволявшей достигнуть любой жилой зоны или обитаемого пояса в кратчайшие сроки. Ночью прибрежные зоны светились яркой россыпью огней больших портов и обширных гаваней, куда приходили транспортные суда, развозившие грузы по всей планете. Улицы прибрежных городов и посёлков освещались люминесцентным свечением, исходившим от крон деревьев с синтезированным люциферином. С высоты Дороги они походили на светящиеся жемчужные нити – бело-розовые или голубовато-фиолетовые – прорезавшие бездонную ночную мглу за стеклом большого овального окна вагона.
Уютно устроившись в мягком кресле возле него, Юли долго смотрела в темноту ночи. Приглушённое опаловое свечение, освещавшее вагон, оттеняло непроглядную тьму за окнами, отбрасывало на толстое стекло призрачное отражение профиля моей любимой. Я наблюдал за ней в стекле и не мог налюбоваться её лицом, сейчас наполненным вдохновенной грустью.
Она почувствовала мой взгляд, повернулась ко мне. Сказала негромко:
- Знаешь, Максим, я много думала о произошедшем с нами... Почему всё так случилось?.. Зачем?.. Могло ли быть иначе?..
Её задумчивый голос, казалось, проникал в самое моё сердце. Юли положила тёплые пальцы на мою руку.
- Наверное, не могло... Может быть, в этом и заключается судьба... наша с тобой судьба? А, Максим?
Она вопрошающе посмотрела мне в глаза.
- Может быть, нам нужно было пройти через всё это, чтобы, повзрослев, снова оказаться вместе?.. Это как испытание, как подвиги, совершаемые во время стажёрства...
- Ты права, - кивнул я. - Каждый ребёнок однажды должен покинуть мир детства, чтобы отправится в странствие через трудности, через время и через миры. Это странствие и становится для нас накоплением опыта через испытания: силы, воли и духа. И заканчивается оно, когда мы познаём пути этого мира. Само наше существование в нём становится для нас учителем, указывая дорогу к добру и злу: через труд, через взаимоотношения с другими людьми, через поиск себя в этой жизни.
- А ведь впереди ещё столько лет – больше столетия! - подхватила Юли. - Сколько всего нас ещё ожидает в будущем!
Её взгляд стал взволнованным и мечтательным.
- Да, - улыбнулся я. - В жизни вообще не бывает ничего случайного: ни людей, ни встреч, ни потерь, ни находок. Все события, так или иначе, связаны с каждым из нас. Важно лишь внимательно прислушиваться к себе, чтобы из всех возможных путей выбирать единственно верный... Думаю, мы с тобой выбрали правильный путь. А будущее оно ведь не предопределено, также как прошлое неизменно. Каким мы захотим сделать своё будущее, таким оно и будет. Целый мир ждёт нас и от этой мысли у меня просто захватывает дух!
- Главное, что мы с тобой снова вместе! - счастливо улыбаясь, сказала Юли.
- Главное – наши сердца бьются в унисон, - в тон ей ответил я. - А значит, никакие испытания в будущем нам с тобой не страшны.
Несколько секунд она всматривалась в моё лицо, затем порывисто обняла меня за шею и крепко поцеловала в губы.
Знойная равнина, поросшая серебристой травой, казалась бескрайним морем, омывавшим ярко-синюю полосу горизонта. Там, в окружении бегущих на восток, к океану, рек, вставала гряда древних ступенчатых гор, и начинались широкие полосы тиковых лесов. На западе, в дымке горячего сухого воздуха возвышалась кольцевая гряда пологих холмов, за которой виднелись золотистые шпили и широкие купола зданий космопорта.
Станция шестнадцатого сектора Австрало-Азиатского жилого пояса находилась в нескольких километрах от него, и лишь привычная обстановка Дороги скрадывала впечатление дикой пустынности и тоскливой безысходности, которое исходило от этой девственной равнины.
Мы вышли под полупрозрачный, изогнутый к небу козырёк входа, и я сразу увидел Влада Стива. Он сидел в тени навеса на одной из лавочек, плавные формы которой напомнили мне изогнутые лепестки орхидеи.
- Папа! - обрадовалась Юли и, по-детски, бросаясь к отцу на шею.
Стив обнял её сдержанно, но крепко. Посмотрел на меня. Я протянул ему в приветствии руку.
- Ну, как вы? Всё посмотрели? - поинтересовался он, жадно разглядывая дочь и меня.
- Да, было здорово! - сияя глазами, сообщила Юли. - Жаль, тебя не было с нами.
- Ничего. Меня теперь долго не будет рядом. Привыкай, - с лёгкой грустью в голосе отозвался Стив.
- Папа! Может быть, ты тоже полетишь с нами? - Юли с надеждой посмотрела на отца и порывисто взяла его за руку.
- Нет, - отрицательно покачал головой тот. - Есть важные дела, которые мне нужно обязательно закончить. Моё место здесь, на Земле... Возможно, когда-нибудь после... Я хотел бы увидеть своих внуков.
Глаза Стива заблестели радостной надеждой. Он ободряюще улыбнулся дочери. Лицо Юли слегка омрачилось, но её отец не дал ей долго печалиться. Бодро сказал:
