— Одиночество не такая уж плохая вещь, Сид, - неторопливо произнёс он, усмехаясь, но с нотками лёгкой грусти в голосе. - Оно освобождает тебя от ответственности за чужие ошибки и бережёт от предательства, будь то предательство друзей или предательство любимого человека. Оно оставляет тебя наедине с собой, позволяя оценить свои поступки и понять свою суть…
— Одинок ли я? - после короткой паузы, задумчиво произнёс Громов, и в уголках его глаз собрались смешливые морщинки. - Ну что ты! Как можно быть одиноким в моём-то положении? Хотя, пожалуй, иногда и хотелось бы, - добавил он с прежней лёгкой грустью.
Дидро
Прямо надо мной в серо-голубом просторе громадным белоснежным островом висело облако. Крохотная чёрная точка парящей в небе птицы неторопливо кружила под ним, то ли выискивая добычу, то ли просто бесстрастно взирая на далёкий мир внизу.
Я лежал в траве, широко раскинув руки, и смотрел в слепящую солнечную глубину неба. Невесомая пелена перистых облаков медленно наплывала с востока, растекаясь бесформенной кляксой, которую жадно пожирало ещё одно облако — всклокоченное и лохматое, похожее на огромного сказочного дракона.
Высокие травы, перемешанные пёстрым луговым разноцветьем, колыхались над моим лицом, тревожимые порывами налетающего со стороны океана ветра. Соединяясь со стрёкотом кузнечиков и шорохом травы, шум ветра рождал убаюкивающую песнь природы, вселявшую в мою душу умиротворение и спокойствие. Эта извечная мелодия прогоняла тяжёлые мысли о разговоре с Громовым. Сомнения, терзавшие меня с самого первого дня, всё ещё не прошли. Они лишь усилились, не давая мне покоя. С одной стороны долг перед Трудовым Братством, на страже спокойствия которого в числе других, стоял и я. Это требовало от меня исполнения решений, принимаемых Советом Охранных Систем в интересах общества, которое доверило нам свою безопасность. Но на другой чаше весов лежала свобода моей воли — свобода принятия самостоятельных решений, которую никто не мог отнять ни у меня, ни у любого другого жителя Земли. И вот теперь необходимо окончательно решить для самого себя, в какой степени верным является сделанный Советом выбор, какое соотношение горя и радости людей Трудового Братства породит он своими последствиями. Конечно, над этим уже много думали самые светлые и могучие умы из Совета. Несомненно, они взвесили все возможные «за» и «против», продумали и учли все вероятные последствия… Но почему тогда так неспокойно у меня на сердце?.. Что заставляет меня сомневаться в правильности сделанного ими выбора?..
Где-то в глубине моей души таилась смутная тревога, которая как червоточина разъедала меня изнутри. И я ничего не мог с этим поделать. Несомненным для меня было одно — нужно обо всём рассказать Акире Кензо. Возможно, даже поделиться своими сомнениями со Светланой… Мне почему-то казалось, что она сможет понять меня. Наверное, потому что меня всё больше и больше тянуло к ней с каждым днём. Прислушиваясь к себе самому, я отчётливо понимал, что это уже не простая симпатия к этому человеку, а нечто гораздо большее. Осознание этого одновременно и радовало, и пугало меня. Но отчего так происходило я никак не мог понять…
Я снова посмотрел на облачного «дракона», пытавшегося заявить свои права на это безграничное голубое великолепие неба, но его силы быстро иссякали, а чёткие контуры таяли на глазах, превращаясь в десятки лохматых белёсых клочьев.
В это время где-то позади меня послышался шорох трав под чьими-то неспешными шагами, и спустя несколько мгновений знакомый весёлый голос произнёс над самой моей головой:
— Вот вы где укрылись! А я почему-то так и думал, что найду вас именно здесь.
Акира, лукаво улыбаясь, сел рядом со мной на траву. Я неохотно приподнялся на локте, щурясь на солнце и прикусывая сорванную травинку.
— Почему?
— Не знаю. Я и сам бы выбрал это место для уединения, - признался экзоархеолог, задумчиво оглядываясь вокруг и с наслаждением вдыхая налетевшего прохладного ветра, напоённого запахами трав. – В самом деле, здесь по-настоящему чувствуешь себя легко и привольно. Чувствуешь, как сливаешься с природой, ощущаешь себя частью ноосферы. Разве не так?
Он посмотрел на меня, и в его поблёскивающих на солнце глазах промелькнула лёгкая грусть.
— Пойдёмте со мной. Кажется, наши добровольцы откопали что-то чрезвычайно интересное. Не хочу пропустить важного момента. Может быть, мы с вами стоим на пороге величайшего открытия. А?
Экзоархеолог снова улыбнулся, задорно мотнув головой.
