— Я могу привести вам ещё множество примеров. Например, вспомнить древнеегипетские тексты, где в «Книге Мёртвых» мы можем увидеть изображение «Секхет-хетепет» — «Поля Покоя». На нём среди больших водных потоков размещены два острова с многочисленными пересечёнными каналами. На одном из этих островов сидят четыре «бога», а рядом с ними установлена лестница, которая явно символизирует некий путь в Небо. Надпись же к этому рисунку гласит: «Великий совет богов, пребывающий в Секхет-хетепете». Есть там и изображение «Озера Двух Огней», в котором «обитает зло». А в сказании «Об истреблении человечества», которое мы с вами анализировали ещё на Марсе, есть упоминание об «Аалу» — «Огненном острове». Этот «остров» находится внутри «Великого Водного Круга», к западу от Туат — обиталища «богов Подземного Мира». Оно расположено в конце света, там, где заходит солнце. Горы Туат разделяют небо и землю, как в известном мифе об Атлантиде или в сказании о горе Меру.
Акира приостановился, оглядываясь по сторонам.
— Ещё египтяне помнили о «Сехет-Аару», что можно перевести как «Поле камышей». Это далёкое царство затонуло в результате потопа. Схожее название имеет и «Ацтлан» из центрально-американских преданий. Ведь камыш в древности символизировал мудрость, присущую только «богам». У ацтеков «страна Ацтлан» являлась прародиной «богини» Чалчиутликуэ и именовалась: «Место, где растёт камыш». В Египте такой прародиной «богов» считалось «Сехет-Аару» — «Камышовое поле». При этом мезоамериканский Кецалькоатль, и древнеегипетский Тот использовали камыш в качестве писчего материала. А Кецалькоатль вообще носил эпитет «Камышовый».
— Пожалуй, вы правы, - согласился я. - Я читал, что когда-то давно, ещё до оледенения, берега многочисленных рек Антарктики были полны камышовых зарослей.
— Хочу обратить ваше внимание ещё и на то, - кивнул экзоархеолог, - что большинство названий прародины центральноамериканских индейцев тождественно платоновским: «Ацтлан», «Тлапаллан», «Толлан», что переводится как «Красная и Чёрная Земля». Названия же «Тулан», «Утатлан» и «Атитлан» вполне применимы и к Атлантическому океану — «Мич-атлау-хко», которое можно перевести, как «Рыбные Глубины».
— Да, я помню давнюю дискуссию о широко известных древних картах, на которых отображалась Антарктида на протяжении длительного периода: с момента, когда там ещё текли реки и доеё полного обледенения, - вспомнил я, чтобы не выглядеть в глазах экзоархеолога совсем уж необразованным дилетантом.
— Вот именно! - обрадованно подхватил Акира. - Согласитесь, что скрупулёзно картографировать поверхность континента, не известного древним народам, могла только высокоразвитая в техническом отношении цивилизация, обладавшая для этого всем необходимым: и возможностью аэрофотосъемки, и знаниями в сферической тригонометрии, и точными геодезическими инструментами. И всё это, согласно шумерским мифам, имелось у ануннаков, которые занимались на Земле масштабным строительством. Возможно, впоследствии «боги» испытывали ностальгию по своей безвозвратно утраченной базе? Или, может быть, просто отслеживали какие-то процессы, протекавшие на этом континенте?
Акира посмотрел так, как будто ожидал точного ответа на этот вопрос. Я неопределённо пожал плечами и шутливо поднял руки.
— Сдаюсь!
— Кстати, по поводу «величественной святыни» хранящей знания «богов», воздвигнутой ими в Южном полушарии, и возможного «окна» между мирами, - серьёзно сказал экзоархеолог. - Древние греки верили, что души детей обитают в некоем загадочном месте, где есть тысяча озёр. И только аисты способны проникнуть в это место, так как эти птицы обладают невероятной выносливостью к дальним перелётам. Отсюда и пошло давнее поверье, что детей приносит аист. Если же вспомнить древнеегипетские рассказы о «земле богов», где так же много озёр, и сопоставить их с шумерскими преданиями о создании людей в некой далёкой «южной земле», то возникают вполне закономерные мысли: а не то ли это место, где «боги» сотворили человека и «вдохнули» в него бессмертную душу? Не здесь ли всё это происходило?.. Возможно, мы с вами близки к разгадке этой тайны уже сейчас, - воодушевлённо добавил мой спутник.
— Вы имеете в виду тот золотой «экран», который мы нашли на Марсе? - угрюмо поинтересовался я.
— И его то же. Хотя, думаю, сам по себе этот самый «экран» представляет для нас малую ценность. Понимаете, Сид. Всё здесь безусловно взаимосвязано, объединено в единую цепь или некую сеть объектов в разных уголках нашей планеты… И не только нашей, как теперь оказывается.
Экзоархеолог остановился, пристально глядя на меня.
