— Нет, не боюсь. Наоборот, я думаю сейчас особенно важно, чтобы старшими для них было создано поле самостоятельной деятельности, самостоятельного творчества. Молодежи всегда поручается работа с учётом психологических особенностей юности с её порывами вдаль, повышенным чувством ответственности и эгоцентризмом. В некотором роде здесь я чувствую свою ответственность и как воспитатель. И эта ответственность заставляет меня блистать своей работой, знанием и удачей. Это даёт мне уверенности, не оглядываясь, знать, что они на моей стороне, что они увлечены своим делом не меньше меня. В противном случае я ничего от них не заслужу, кроме презрения, и ничего не смогу дать им. А это гораздо страшнее!
— Да, пожалуй, вы правы, - после некоторого молчания, согласился с ним я. - Один из моих учителей тоже говорил: «Отказаться от риска — значит отказаться от творчества».
— Вот видите, у вас были хорошие учителя! - улыбнулся в ответ Акира и дружески похлопал меня по плечу.
Мы с ним спустились вниз, и подошли ближе к эстакадам, остановившись около ближайшей и самой крупной платформы, наверх которой вела уже расчищенная от песка широкая лестница с истёртыми ступенями. Нижняя часть платформы оказалась прямоугольной, сложенной из громадных базальтовых блоков, каждый весом, наверное, в несколько сотен тонн. Похожие блоки я видел только в основании легендарного Баальбека. Верхняя ступень платформы в разрезе напоминала трапецию из ровных, тщательно обработанных блоков розоватого гранита, скошенные поверхности которых имели одинаковые округлые выступы по всему периметру. Остатки базальтового «пола» — идеально ровные и подогнанные друг к другу, несмотря на то, что все блоки были разной толщины, размера и формы — подступали к величественным развалинам какого-то древнего сооружения, располагавшегося с южной стороны платформы. Лаконичная красота и аскетизм его вызвали во мне восхищение и невольный трепет.
Три ряда колонн несли на себе остатки мощных перекрытий из громадных гранитных блоков. Большинство же из этих блоков в беспорядке лежало тут же, у подножья колон, и было сильно изъедено эрозией. На фасадной части сооружения на резных капителях колон, напоминавших лепестки неведомых цветов, покоились прямоугольные архитравы, державшие на своих спинах огромные гладко полированные фризы с изогнутыми наружу карнизами. Фронтон у сооружения отсутствовал, но это нисколько не умоляло его грандиозности и не лишало таинственной мощи. Рядом с этими колоннами я почувствовал себя просто карликом. И вместе с тем вся эта мощь и величие не давили на нас, не нависали угрожающей и мрачной громадой, как то присуще католическим соборам, вся архитектура которых была направлена на уничижение человека перед лицом христианского Бога. Здесь во всём чувствовалась лёгкость, словно бы неведомые строители с непринужденностью гигантов сложили все эти сотни многотонных идеально обработанных камней, следуя общему архитектурному замыслу, создав нечто совершенное и неповторимое.
— Что? Впечатляет? - хитровато прищурившись, спросил Акира, внимательно наблюдая за мной.
— Ещё бы! Никак не могу понять, как удавалось строителям ворочать такие гигантские блоки? Я всегда поражался той грандиозности масштабов и несомненной лёгкости, с какой «боги» возводили свои мегалитические сооружения. Ведь это на пределе даже наших современных строительных возможностей!
Мои слова вызвали на губах экзоархеолога беглую улыбку.
— Знаете, есть одно греческое предание. Оно, несомненно, сохранило в себе память о временах мегалитического строительства. Рассказать?
— Спрашиваете!
— Так вот, согласно поверию, в городе Фивах жила дочь речного бога Асопа — Антиопа. Её полюбил Зевс-громовержец и у Антиопы родились два сына-близнеца. Она назвала их Зет и Амфион. Став царями Фив, братья решили укрепить свой город. В те времена лишь высокая Кадмея — крепость Фив, построенная ещё Кадмом — была защищена стенами. Весь же остальной город оставался беззащитным. И вот братья сами возвели стену вокруг Фив, но как различен был их труд! Могучий, как титан, Зет носил громадные глыбы камня, напрягая все свои силы, и громоздил их друг на друга. Амфион же не носил камней, потому что послушные звуку его златострунной кифары, камни сами двигались и складывались в высокую несокрушимую стену.
— Значит, имелась какая-то неведомая нам технология перемещения тяжелых предметов с помощью звука? - догадался я.
— Возможно, что-то похожее на левитацию, - кивнул Акира. - «Цивилизаторы», несомненно, владели подобной технологией, потому что аналогичные свидетельства можно отыскать и в Египте, в рассказах о строительстве пирамид Гизы, и в Западном полушарии, где в индейских легендах сообщается о создании священного города Тиуанако богом Виракочей… Взгляните, какой у них удивительный энтазис! - восхищённо произнёс экзоархеолог, указывая на одну из колонн. - При всей невиданной мощи конструкции он, тем не менее, создает впечатление её почти воздушной лёгкости. Какое отточенное мастерство, какое лаконичное изящество и суровая красота!
