— Давай! Не время сомневаться! Нужно наверх. Ты слышишь опасность?.. Тхакар будет зол, если аюдхи пролетят этот рубеж. Много жизней благочестивых нагов будет отдано.
В следующее мгновение я почувствовал, как металлический пол под нашими ногами дрожит и откуда-то снизу доносится скрежещущий гул, постепенно сменяющийся глухим жужжанием. Помещение, в котором мы стояли, стало медленно вращаться, поднимаясь вверх. Потолок исчез. Подняв голову, я увидел там только огромный железный купол. Вот в нём с грохотом раскрылись толстые створки и со всех сторон обнажились широкие бойницы, как в крепостной башне. За ними просматривалась пустынная степь. Красное закатное солнце садилось за верхушки чёрных сухих деревьев в густой туман. Сырой и влажный воздух, проникший внутрь нашего железного убежища, наполнил лёгкие, и я почувствовал, что мне стало трудно дышать. И снова тень сомнения мелькнула в глубине моего сознания: всё-таки сон? Я посмотрел на своего трёхглазого спутника.
Кхцер насторожённо стоял в центре металлического диска, поднявшего нас сюда, и озирался по сторонам, как будто дикое животное, встревоженное внезапной опасностью. Большие вытянутые уши моего товарища едва заметно шевелились, улавливая самые отдалённые звуки в сыром воздухе. Я тоже прислушался, но ничего не услышал. Лишь шум ветра, гуляющего высоко над степью. И вдруг гнетущая тоска охватила мою душу, словно выворачивая всего меня наизнанку. Тут же ослепительная вспышка справа осветила смотровую площадку башни сквозь одну из бойниц.
Кхцер среагировал на неё мгновенно.
— Вот! Смотри! Аюдхи Сурьи! - сдавленно прострекотал он, хватаясь за рукояти серебристого цилиндра, неожиданно поднявшегося из пола на высоком треножнике.
Сквозь бойницу я отчётливо различил, как над степью совсем недалеко от нас прямо из тумана в воздухе возникли три золотистые машины, похожие на ширококрылых птиц. На мгновенье они застыли над верхушками одиноких деревьев, задрали свои хвосты и угрожающе стремительно двинулись в нашу сторону, издавая страшный рёв, как будто тысячи штормовых ветров слились воедино.
— Быстро! - Кхцер толкнул меня в плечо, направляя к другому треножнику с серебристым цилиндром. - Нельзя думать! Нужно защищать рубеж! Защищай! Убей всех аюдхов!
Ошеломлённый, я схватился за толстые рукояти цилиндра, наводя его на приближающихся «птиц». Один миг и степь озарилась ослепительными молниями жёлтого огня, выжигавшего глубокие борозды на земле. Эти молнии ударились в нашу башню, растеклись по металлу покрывалом струящегося огня. Толстый купол мгновенно раскалился почти докрасна. Задыхаясь от нестерпимого жара и ужаса, я сдавил рукояти спасительного оружия, выплёскивая в сторону врага снопы голубых огненных стрел. С оглушительным грохотом они взрывались, сталкиваясь с молниями, испускаемыми неведомыми летающими машинами. Огненное облако вспыхнуло перед самыми моими глазами и ворвалось в бойницы, заполняя всё пространство под куполом башни. Я увидел, как упал на раскалённый пол Кхцер, корчась от боли в предсмертных судорогах. Я почувствовал, как металл моих защитных «доспехов» плавится на мне, прожигая насквозь кожу и мышцы до самых костей. Адская боль затопила сознание и сдавила горло, не давая кричать и звать на помощь. Я упал навзничь, охваченный ужасом и нестерпимыми мучениями…
— Спокойно… Спокойно… Всё хорошо… Всё позади… - откуда-то проник в сознание успокаивающий голос. - На счёт три вы откроете глаза и очнётесь… Один… два… три!
Что-то будто подтолкнуло меня изнутри, и я широко раскрыл глаза, тяжело дыша и с беспокойством озираясь по сторонам. Просторная комната со стенами из волокнистого полупрозрачного стекла была почти пуста. Несколько невысоких столов заставленных какой-то аппаратурой, мигавшей разноцветными огоньками, стояли с трёх сторон комнаты. Выгнутый потолок излучал слабое матовое свечение, отражавшееся от гладкого пола. Я полулежал в удобном кресле и чувствовал, что моё тело и голова опутаны тонкими проводами с тактильными контактами на концах. Эти провода соединялись с тремя группами катушек, расположенных вокруг кресла. От катушек красные кабели тянулись к приборам на столах.
Я осмотрел своё тело, усеянное датчиками, ощупал голову с сеткой чувствительных биометрических контактов.
«Ну, разумеется! Это же обычный ВАП!» - наконец сообразил я.
Каждая группа катушек создаёт одну из трёх взаимно перпендикулярных составляющих электромагнитного поля, внутри которого находится испытуемый — то есть, я. Мысли возникали постепенно, выплывая из тягучей пелены, всё ещё заволакивавшей сознание. Выводы катушек подключены к приёмникам, детекторы которых обладают точной подстройкой к задаваемой гетеродином частоте. Это позволяет выделить эфирный сигнал человека, изменяющий поле катушек и определить соответствующие всплески на фоне заданной частоты. В дальнейшем эти «всплески», записанные чувствительной аппаратурой, расшифровываются специальной программой, заложенной в ФВМ.
— Как вы себя чувствуете?
Я увидел строгое сухое лицо склонившегося надо мной врача в серебристом халате.
