— Но ведь есть же исторические договорённости между Землёй и Гивеей! - искренне изумилась Светлана. - Есть границы дозволенного, определённые этими договорённостями… Разве они посмеют нарушить их?
Она вопрошающе, почти требовательно посмотрела на меня.
— Они уже нарушают их. И это особенно тревожит Совет Охранных Систем, потому что даёт нам основания полагать, что у Сообщества имеются определённые технические возможности, которых сейчас нет у нас. Вот поэтому-то Совет и принял решение, во что бы то ни стало заполучить знания об оружии тех самых «солнечных богов». Ведь оно, несомненно, было у них и очень разрушительное. Поэтому-то меня и направили к вам в экспедицию на Марс. Понимаете?
Я замолчал, опуская глаза.
— Но мы не нашли никакого оружия! - обескураженно произнесла Светлана. - Ведь нет?
— Вы нашли нечто большее — технологию, которая может оставить позади любые военные разработки Сообщества, - с горечью сообщил я.
Светлана обескураженно смотрела на меня.
— Я не понимаю вас, Сид. О чём вы? О том «золотом экране» что ли?
— Да. Но и здесь снова возникает дилемма: с одной стороны есть технология, но нам неизвестно, как ею воспользоваться; с другой стороны, — и это гораздо важнее, — эта технология может обернуться для нас самих величайшим горем. Сейчас я это прекрасно понимаю… Я это прочувствовал на собственном опыте там, на Марсе.
— Но ведь у нас не принимают единоличных решений по значимым для общества вопросам! Ведь так?
Моя спутница требовательно и строго смотрела на меня, как будто всё зависело только от меня.
— Только в экстренных случаях, когда ситуация не оставляет времени для долгих обсуждений, - напомнил я.
Плечи Светланы поникли. Она огорчённо опустила глаза и тяжело вздохнула. Помолчав, беспомощно спросила:
— Что же вы теперь думаете делать?
— Пока не знаю… Я не знаю, как воспрепятствовать замыслам своих коллег, чтобы не навредить Трудовому Братству ещё больше… Но я знаю, что буду всеми силами пытаться убедить в своей правоте тех, кто послал меня к вам в экспедицию! - решительно заявил я, уверенный в том, что так оно и будет.
Светлана отвернулась к окну, на какое-то время, погрузившись в свои мысли. Задумчивая печаль лежала на её красивом лице, изменив знакомые мне черты. Я не мешал ей, чувствуя, как легко стало у меня на сердце, хотя тревога и не ушла совсем. С души, словно бы сняли тяжёлый камень, давивший на меня последние месяцы.
— Знаете, я рада, что вы рассказали всё именно мне, - наконец, произнесла девушка, снова поворачиваясь ко мне. В глубине её глаз затаилось волнение, но лицо теперь выражало уверенное спокойствие.
— На самом деле, я говорил об этом и с Акирой… Раньше, чем с вами, - признался я.
— Да? - встрепенулась Светлана, и мне показалось, что эта новость обрадовала её. - Что же он вам сказал на это?
Волнение в её глазах перестало быть скрытым.
— Кажется, он стал относиться ко мне с недоверием… Наверное, поэтому он и уехал, не попрощавшись, - пожал я плечами, снова опуская голову.
— Это похоже на Акиру, - после паузы, согласилась Светлана. - Он всегда принципиален в подобных вопросах и редко идёт на компромиссы… Особенно с самим собой, - добавила она.
— А вы? - Я пристально посмотрел на неё. - Как к этому относитесь вы?.. Тоже считаете меня плохим человеком?
— Нет, нет! Что вы! - встрепенулась девушка, порывисто хватая меня за руки. - Ведь вы не плохой человек! Правда?.. Я вижу, что вы способны на большой и значимый поступок… Значимый для всех, а не для себя!
Светлана взволнованно всматривалась в моё лицо, и её пальцы всё сильнее сжимали мою руку. Взглянув в окно на сияющие морские дали, она решительно сказала:
— Знаете, мир может быть уничтожен не одним плохим человеком, а молчанием тысячи хороших. Древние считали, что всё сущее и зримое это только отблески божественного огня, иллюзия — майя, результат вечной игры, в которой безличное божество тешит себя, не замечая бегущего сквозь тысячелетия времени. Но в этом иллюзорном мире есть нечто подлинное, имеющее божественную природу — это человеческая душа. И если безличный Бог есть гигантский Огонь, то искры этого Огня, разлетающиеся вокруг, и есть человеческие души. Заброшенные в наш мир, они обречены скитаться из одной телесной оболочки в другую, подчиняясь неумолимому закону кармы, и прекратить это мучительное и бесплодное скитание не помогут ни жертвоприношения, ни умерщвление плоти, ни аскеза, ни паломничества. Единственное, что способно привести к цели — это добрые дела! Только ими наша душа очищается… Позднее масоны говорили, что каждому человеку нужно лишь раздуть в себе божественную Искру, чтобы стать подобным Богу… Я вижу, что у вас чистая душа, которая разгорается, как эта «божественная искра». И я думаю, вы не дадите ей никогда погаснуть.
Она на минуту замолчала. Затем порывисто склонилась ко мне, заглядывая в глаза.
— Сид!
— Да?
