– Да, непременно! – Не стоит говорить, что я уже виделась с Люком. – Так вы позвоните мне, если появится какая-то информация? Я оставлю свой номер мобильного.
– Нет необходимости, – отвечает Фрэнк. – Позвоню Лоре на домашний.
Я прощаюсь и выхожу обратно в холодный сырой день, шагаю мимо единственной полицейской машины, припаркованной возле крыльца, мимо палаток, где скучают специалисты службы психологической помощи, и направляюсь в дальний конец парковки, где оставила машину Лоры.
Здесь меня ждет еще один неприятный сюрприз, второй с момента моего прибытия в родной город.
Стекло со стороны пассажирского сиденья разбито. Стеклянная крошка усеивает асфальт, словно россыпь бриллиантов. У меня перехватывает дыхание, я напряженно всматриваюсь внутрь салона сквозь дыру в окне и торчащие из рамы острые осколки.
Рюкзак и ноутбук исчезли.
Домой Лора вернулась поздно. Настолько поздно, что даже родители могли бы поинтересоваться, где она болталась столько времени. Поэтому в ее интересах было пробраться к себе незамеченной. Она вошла через заднюю дверь, как делала не раз, и осторожно прикрыла ее за собой. Голова кружилась: бурбон, выпитый прямо из горлышка металлической фляжки, оказался гораздо крепче дешевого пива, которое родители лили в глотку, словно воду. Однако был и положительный момент: когда напьешься в стельку, гораздо легче заснуть. Лора рухнула на кровать и мгновенно отключилась.
Ей даже в голову не пришло умыться, почистить зубы или хотя бы раздеться. Если отец обнаружит завтра утром – предположим на минутку, что родители встанут раньше нее, – что дочь валяется на неразобранной постели поверх покрывала, да еще в уличной обуви и верхней одежде, ни он, ни мать не посчитают такую картину из ряда вон выходящей. И коль скоро для них это нормально, то для Лоры – тем более.
Но утром Лора просыпается одна в пустом доме. Едва открыв глаза, она понимает, что родителей нет. Она садится на постели – пульсирующая боль в висках и сухость во рту просто убивают – и прислушивается: ни звука, дом погружен в какую-то пыльную тишину.
Лора скатывается с матраса и стягивает с себя измятую одежду. Сегодня суббота, некуда идти и совершенно нечем заняться. Она отправляется в ванную. Мельком глянув в висящее над раковиной старое, засиженное мухами зеркало, в котором отражается ее отекшее лицо, Лора открывает кран и ждет, когда вода станет похолоднее. Затем наклоняется и пьет жадными глотками до тех пор, пока не сводит зубы, а губы не начинают неметь от холода. Она выпрямляется, тяжело дыша; капли воды стекают по подбородку и падают на грудь.
Теперь, когда стало немножко легче, можно повнимательнее рассмотреть свое отражение в мутном стекле. Изучив подведенные стрелками глаза и толстый слой туши на ресницах, Лора приходит к выводу, что с макияжем все в порядке, и оставляет все как есть.
Она выходит на залитую солнцем улицу. Солнце греет почти так же щедро, как светит. От ярких лучей отступившее было похмелье возвращается. Кислый привкус на языке заставляет с отвращением морщиться. Лора решает спуститься вниз по дороге к небольшому магазинчику, где можно купить в автомате банку слабоалкогольного пива.
Солнце палит нещадно, обжигая голову даже сквозь копну спутанных черных волос на макушке. Накинутая на плечи куртка вдруг делается невероятно тяжелой. Лору бросает в жар, кожа покрывается липкой испариной, и прохладный сумрак магазина кажется настоящей отрадой. Колокольчик над дверью звякает, когда Лора переступает порог. Дверь захлопывается у нее за спиной. Продавщица за прилавком – одна из старшеклассниц, подрабатывающая тут по выходным, – отрывается от сэндвича, который неряшливо откусывает, держа в одной руке, и смотрит на Лору. В воздухе висит острый запах маринованного тунца и майонеза, отчего Лора чувствует одновременно голод и рвотный позыв. Взгляд девицы задерживается на покупательнице чуть дольше обычного. Та торопливо проскальзывает мимо прилавка и уходит в заставленные стеллажами глубины супермаркета. Площадь магазина слишком мала, чтобы вместить на полках все имеющиеся здесь товары, поэтому приходится буквально протискиваться по узким проходам между коробками. Неплохо бы прихватить чего-нибудь съестного, соображает Лора. Надо утихомирить урчащий желудок.
Но как раз в тот момент, когда она размышляет, как бы половчее затолкать под куртку пакет с чипсами, дверной колокольчик снова звякает. А еще через мгновение раздаются торопливые шаги и на Лору падает длинная тень: в конце прохода возникает Диана, хозяйка магазина, которая останавливается с грозным видом, уперев руки в бока.
– Привет, Диана! – беззаботным тоном произносит Лора.
Могучим сложением женщина напоминает игрока в американский футбол. Магазин она унаследовала от матери, которая, в свою очередь, получила его от родителей. Настраивать против себя такого человека, как Диана, крайне неразумно.
