Однако следует помнить и об одной негласной традиции, распространенной у нас в Квебеке: обитатели провинции с подозрением относятся к богатым и успешным. Фортье, возможно, и сумели купить уважение сограждан или некое его подобие, но им так и не удалось завоевать их подлинную любовь. Поместье на окраине города, вдали от всех, и наряды, в которых Мари щеголяла в церкви по воскресным дням, и новейшая модель автомобиля, на котором разъезжало семейство, – все эти вещи превращали супругов в чужаков, а проявление невиданной щедрости лишь подогревало недоверие и подстегивало слухи. Поэтому, хотя чета Фортье и оказывалась в центре внимания на любом городском собрании или празднике, мало кого в Марли они могли бы назвать друзьями.
Несомненно, для Мари, уроженки Квебек-Сити, вышедшей замуж за Гаэтана Фортье, когда ей было уже далеко за двадцать, жизнь в провинции оказалась непростым испытанием. На нескольких сохранившихся фотографиях тех времен мы видим сияющую молодую женщину с очаровательной улыбкой, всегда одетую с иголочки; красивые темные волосы уложены в изящную прическу с обязательным для модниц пятидесятых годов высоким начесом. Мари была светской пташкой, жаждущей если не признания, то, по крайней мере, дружеского общения. А все, что она получала в Марли, – холодно-вежливые улыбки в лицо и перешептывания за спиной.
С рождением Мишель, когда Мари было чуть больше тридцати, ситуация как будто наладилась. Молодая женщина, всегда мечтавшая иметь детей, получила наконец возможность прикоснуться к той части общественной жизни, которая раньше была ей недоступна: Мари с головой погрузилась в организацию бесконечных школьных мероприятий и пожертвовала крупную сумму на строительство нового спортзала для городской школы. Мишель стала маленьким лучиком света для всех: сверстники тянулись к ней, а заодно и их родители стали с большей симпатией относиться к Мари и Гаэтану Фортье. Роскошный дом, одиноко стоявший в излучине реки, наполнился жизнью и смехом.
