– Что поделать, если ваши шаги приводят вас прямиком к убийце!
– Ну, знаете ли! – сердито воскликнула девушка. («Ну вот, опять!»)
– Вспомните, вы обещали не вмешиваться в полицейское расследование.
– Я все отлично помню! И сейчас я вам не мешаю!
– Меня действительно волнует ваша безопасность, – примирительно сказал Найт, начиная терять терпение. – Однако я не в состоянии уследить за всем одновременно – может получиться так, что меня не окажется рядом, если вы вдруг попадете в беду.
– Я не собираюсь попадать в беду и не просила вас меня охранять!
Выпалив эту фразу, Патрисия испугалась и даже зажмурилась: как можно быть такой несправедливой и неблагодарной! Если бы месяц назад инспектор не оказался рядом…
После паузы – чтобы не выйти из себя, Найт мысленно досчитал до десяти – она услышала сказанные ледяным тоном слова:
– Кажется, вы торопитесь домой, мисс Кроуфорд. Не смею вас задерживать.
Девушка поняла, что суровой расплаты не будет. Она тут же перестала жмуриться и очень удачно изобразила, будто ей в глаз попала соринка. Расхрабрившись, гордо произнесла:
– А я не смею вас отвлекать.
Тут послышались приближающиеся шаги: к ним спешил Джек Финнеган.
– Чудесно! – обрадовалась Патрисия. – Вот кто меня проводит!
Найт отметил торжествующий блеск, сверкнувший в глазах репортера при этих ее словах. Он сухо попрощался и направился к крыльцу.
У входа в хирургическое отделение инспектор Найт услышал доносившиеся из коридора резкие, отрывистые возгласы. Голос, похоже, принадлежал сестре из приемного покоя, однако сейчас его едва можно было узнать – в нем звенели истерические нотки:
– Что она съела?! Что съела?! Мы все здесь едим одно и то же! Я ела то же, что и она, что и ты!
– Джудит, успокойся, нельзя же так, – увещевал другой голос, несколько испуганный. – Я только передаю тебе ее слова: наверно, съела что-то не то.
Найт вошел в коридор: невдалеке стояли сестра Барлоу (это действительно оказалась она) и сестра Лоусон. При появлении инспектора вторая шмыгнула в сторону и скрылась в ближайшей палате, а первая осталась стоять, отвернувшись к окну.
– Что случилось? – спросил Найт, подходя к сестре Барлоу.
Та обернулась – ее лицо пылало, взгляд голубых глаз был бессмысленным, словно девушка находилась на грани паники. Она открыла рот, но ответила не сразу, осипшим голосом:
– Уборщица… Купер…
«Опять Финнеган что-то натворил!» – мелькнула мысль в голове инспектора, и не успел он ее отогнать, как сестра Барлоу выдавила:
– Ее тоже отравили…
Найт рванулся было вперед, в сторону палаты, но тут рядом с ними возникла внушительная старшая медсестра. Она немедленно начала раздавать указания:
– Барлоу, сейчас же идите и умойтесь! Вы мне тут всех больных распугаете своим видом! Выпейте воды – из-под крана, слышите? Из-под крана!.. Стивенс! – это уже относилось к пробегавшей мимо сестре, которую женщина ловко ухватила за руку. – Побудьте в приемном покое, пока Барлоу не вернется… А вас, молодой человек, – обратилась она к инспектору, – зачем-то хочет видеть наша санитарка… Жива она, жива. Иначе как бы, по-вашему, она попросила меня вас позвать? Не спешите, я вас отведу.
Следуя по коридору за старшей медсестрой, инспектор Найт размышлял: «Тихая, безобидная санитарка – разве она могла кому-то помешать? Или навредить?.. Нет, наверное, она что-то видела или слышала. И кому-то это не понравилось. Сестре Барлоу? Однако сейчас она выглядела искренне потрясенной, а ведь у нее прекрасная выдержка. Боюсь, отчасти это моя вина, – упрекнул он себя: – наш разговор порядком ее расстроил… Что ж, не всегда удается оставаться деликатным, расследуя убийство…»
Прежде чем впустить инспектора в палату, сестра Гулд заглянула туда сама: палата была женской, и нужно было проверить, что все пациентки должным образом одеты и появление мужчины их не смутит. Убедившись, что все в порядке, сестра жестом пригласила Найта войти.
В больничной палате инспектор еще не бывал и поэтому сначала быстро огляделся: помещение оказалось довольно обширным и сверкало чистотой, каждая из дюжины кроватей при необходимости могла быть занавешена пологом из плотной светлой ткани, в углу стояла ширма. Кроме того, было заметно, что здесь явно постарались не только обеспечить пациенток всем необходимым, но и создать уют: свободное пространство пола покрывал мягкий ковер, стены украшали цветные литографии, имелся общий стол с письменными принадлежностями, в простенках стояли две кадки с декоративными пальмами, и на каждой тумбочке возле кровати – маленькая стеклянная вазочка с букетиком свежих цветов. Все указывало на то, что, несмотря на последние трагические события, работа в хирургическом отделении выполнялась надлежащим образом. Найт почувствовал невольное уважение в главному хирургу: в этом, конечно, была его заслуга.
Три пациентки спали, остальные – четыре женщины и три девочки – сбились в кучку в углу и переговаривались шепотом, поглядывая на инспектора. Одна из девочек, лет четырех, осмелела и, указывая на санитарку, радостно выкрикнула:
– А эту тетеньку вырвало!
