Антон вывернул винт до конца – и часть доски отскочила, как крышка шкатулки. Под ней оказался неглубокий проем. Антон запустил в него руку и вытащил замшевый мешочек.
– Неужели это то, что я думаю…
Он перевернул мешочек – и на ладонь его выпал крест.
Довольно большой крест из красноватого золота, украшенный сверкающими камнями и миниатюрными эмалевыми вставками с изображениями святых.
– Это он! – воскликнул Антон восторженно. – Я нашел его! Мы нашли его!
– Что это ты так обрадовался? Красивая вещица, конечно, но хочу тебе напомнить…
– Красивая вещица? – передразнил ее Антон. – Да ты не понимаешь, что это такое! Этот крест привезли из Константинополя в шестнадцатом веке! Он принадлежал царю Борису Годунову!
– Да хоть Ивану Грозному! – закричала Ирина. – Ты, кажется, забыл, что мы заперты в подземном бункере и к нам поступает смертоносный газ? Мы умрем через несколько минут, а ты так радуешься какой-то золотой побрякушке!
– Побрякушке? – в глазах Антона полыхнул огонь. – Да за эту вещь столько людей убили… – Он замолчал, наткнувшись на ее пристальный взгляд.
А во взгляде ее было недоверие. И подозрения ее вспыхнули с новой силой. Кто он такой? Ишь как обрадовался, что крест нашел, прямо облик человеческий потерял! Еще бы, крест-то, наверное, дорогой, если такой старый. Больших денег стоит.
Стало быть, Антон его давно искал. Для того и за ней таскался, думал, что она его к кресту приведет. Все так и вышло. Ишь какой стал, голос прямо дрожит от жадности.
– Извини, просто я так долго искал его… – Антон провел рукой по лицу и спросил обычным голосом: – Напомни, что там еще сказано в твоей книге?
Ирина решила, что все зря, но все же сосредоточилась и проговорила, стараясь не перепутать слова заклятья:
– Так, насчет креста твоя книга не соврала… значит, будем надеяться, что и в остальном тоже… доля дольная… ну да, мог бы и сам догадаться – дольная доля – это участь всех обитателей дольнего, то есть нижнего мира, смерть…
– Вот обрадовал-то!
Ирина пыталась язвить, чтобы не впасть в панику.
– Но тогда под третьей ногой должна быть вольная воля, то есть – выход из этой западни!
Антон еще немного сдвинул кровать и наклонился над тем местом, где прежде стояла третья ножка.
Там тоже был незаметный со стороны винт.
Он начал выворачивать его.
– Может, не надо? – вздохнула Ирина. – Вдруг случится еще что-то ужасное…
– У нас нет другого выхода! – отмахнулся от нее Антон и повернул винт еще раз.
До чего все мужчины похожи! Вот вечно им надо на своем настоять. Но Ирина больше не стала спорить. Голова у нее кружилась, в глазах начало темнеть.
Еще один оборот винта. Снова раздался щелчок.
Ирина замерла… и вдруг дверь комнаты приоткрылась.
– Ура! – воскликнул Антон. – Вот видишь, твоя книга не подвела! А кстати, откуда она у тебя?
– Потом, все потом… сейчас – скорее выйдем отсюда… Нашел время вопросы задавать…
Про себя она решила, что, пока не выяснит у него всю подноготную про крест и про него самого, ничего рассказывать не станет. С ним нужно держать ухо востро.
Ирина бросилась к двери, но пол уплыл у нее из-под ног, и она упала. Точнее, мягко опустилась на пол, покрытый трухой.
Антон без лишних слов подскочил к ней, поднял на руки и вынес в коридор.
– Не надо… я сама… – бормотала Ирина.
– Помолчи!
Только отойдя на десяток шагов от потайной комнаты, Антон остановился и спросил Ирину:
– Ну как, дальше сможешь сама идти?
– Смогу, конечно…
Ирина встала на ноги и медленно, неуверенно пошла вперед по коридору. Антон поддерживал ее за локоть. Скоро они поднялись по лестнице, Антон открыл крышку люка, и они выбрались наверх, причем Ирину он пустил первой и поддерживал сзади, хотя ей это и не очень нравилось.
Гнедая лошадь в ближнем стойле тихонько заржала, словно приветствуя старых знакомых. Воздух конюшни показался Ирине свежим, как в сосновом лесу.
Она опустилась на пол и проговорила слабым голосом:
– Передохнем немножко…
– Конечно, – кивнул Антон и отошел в сторону, чтобы принести ей свежей соломы под голову.
Гнедая лошадь снова заржала – на этот раз тревожно, как будто хотела о чем-то их предупредить. Антон хотел что-то сказать, но тут за спиной у него мелькнула какая-то тень, и он упал лицом вниз на усыпанный сеном пол конюшни.
