Часослов Бориса Годунова полностью

– Ну ладно, – проговорила она примирительно. – У нас все равно пока никого нету, так и быть, пускай она посидит, съест пирожное, выпьет чаю… или тебе кофе? – спросила она Лялю.

– Мне бы капучино… – протянула та мечтательно.

– Вот, слышали – ей капучино, а мне – американо с молоком… и пирожных… Ляля, ты какие пирожные любишь?

– Ой… – Ляля растерялась, на лице ее расцвела мечтательная улыбка. – Раньше-то такое пирожное было – «Алые паруса», там такой вкусный крем из сгущенки, а сверху еще вишенка… так, наверное, сейчас таких уже не делают…

– Отчего же не делают, – обиделась официантка. – Вот, пожалуйста, точно то самое, что вы говорите. Только название у него поменялось, теперь оно называется «Венское наслаждение». Но вы не думайте, это то самое, те же «Алые паруса»…

– Ну, значит, давайте нам два таких пирожных, – распорядилась Ирина.

– А можно еще корзиночку с ягодами?

– Все можно! У нас сегодня праздник!

Через несколько минут официантка заставила стол чашками и тарелками. При этом в глазах у нее были удивление и растерянность, как будто она сама себя не понимала.

Ляля в детском восторге оглядела пирожные, она никак не могла решить, с чего начать. Наконец взяла «Венское наслаждение» и откусила приличный кусок.

– Вкусно! – проговорила с набитым ртом. – Вот ведь, говорят – люди злые, а к ним нужно просто правильный подход найти. Вот попросила я ее по-хорошему – и все она принесла…

– Ты попросила? – Ирина тихонько засмеялась.

– А что?

– Да ничего, ты кушай, кушай!

– А что это у тебя за книжка? – спросила Ляля, справившись с первым пирожным и приступая ко второму.

– А, это не простая книжка… это удивительная книжка… хочешь, я тебе из нее почитаю?

– Ну, почитай…

Ирина раскрыла книгу – как всегда, на случайном месте – и начала читать:

– За морем за синим, за морем за Хвалынским, посреди Окияна-моря лежит остров Буян, на том острове Буяне растет дуб столетний, под тем дубом сидят семь старцев столетних, по рукам скованных, по ногам связанных.

Приходил к ним восьмой старец, приводил к ним рабу божию без памяти, без разума, по рукам, по ногам спутанную, связанную, злыми духами заколдованную… возьмите вы, старцы столетние, ножи булатные, ножи каленые, колите, рубите злых духов…

– Это что за книга такая странная? – испуганно проговорила Ляля. – Я такого никогда не слышала…

– Ну вот и послушай… – и Ирина продолжила:

– За морем за синим, за морем за Хвалынским, посреди Окияна-моря лежит остров Буян, на том острове Буяне стоит каменный дом о семи дверях, о двенадцати окнах, а в том доме стоят кадки железные, а в тех кадках лежат тенета шелковые…

– Странная какая книга… – протянула Ляля, прижав пальцы ко лбу. – Но я ее где-то уже видела… ах да, у Профессора!

– Видела, видела! – кивнула Ирина. – А теперь послушай… – и она продолжила:

– Вы, старцы столетние, возьмите тенета шелковые, свяжите злых духов по рукам, по ногам, заточите их в кадки железные, освободите от них рабу божию…

Ляля нахмурилась, словно что-то мучительно вспоминая. Ирина продолжила:

– За морем за синим, за морем за Хвалынским, посреди Окияна-моря лежит остров Буян, на том острове Буяне сидит птица Гамаюн, с железным клювом, с медными когтями. Ты, птица Гамаюн, сядь у дома, где стоят кадки железные, где лежат злые духи, шелковыми тенетами связанные. Сиди возле того дома, стереги злых духов, не выпускай их, чтобы была свободна раба божия, чтобы вернулись к ней память и разумение. Пусть мой заговор будет долог, и крепок, и нерушим, пусть будет слово мое крепко!

Книга сама собой захлопнулась.

Ирина внимательно взглянула на Лялю.