– Это ты здорово придумала повторно проверить образец чернил. Только в следующий раз поставь меня в известность, ладно?
Лицо Мины обдало жаром.
– Слушаюсь, мейстари Фаррел.
Морган скрыл лёгкую улыбку, потёр пальцем переносицу.
– Что мы имеем? Человек в накидке, скорее всего, Тристан. Кто бы сомневался, что фокус с отъездом – обманка. Барьеры не пустили его в дом, но морокам не помешали выбраться изнутри, потому что он всё-таки пробил небольшие прорехи.
Мина прикрыла глаза, ощущая, как под действием явника тело наполняется теплом, а голова становится более ясной, восстанавливается запас магии, потраченной на борьбу с тварями изнанки. Все последние столкновения показали их более злыми и хитрыми, чем прежде.
– Мороки становятся всё опаснее, – распахнув глаза, словно от внутреннего толчка, выдохнула Мина.
Морган облокотился на стойку, приблизился к Мине. Они говорили негромко, и в пустом трактире ей казалось, что мир вокруг замер и обезлюдел, остались лишь она и Морган. Как ни странно, Мине это нравилось.
Подумав, Морган ответил:
– Заметил. Эти клочки Пустоты меняются и проявляют неожиданные свойства. Что если ритуалы Часовщика нарушили баланс?
Невольно потянувшись к Моргану, Мина продолжила мысль:
– Дары Пустоте изменили привычный ход вещей. Изнанка и обычная реальность смешались. Мороки стали крупнее. Что случится, когда всё это расползётся из особняка Эйнардов по городу?
Взгляд Моргана на секунду остановился на губах Мины. Она это почувствовала так остро, что напряжение в теле сделалось невыносимым. Он моргнул и выпрямился, потянулся за бутылкой явника, чтобы пополнить стаканы.
– Одна из разгадок в доме Тристана. И он не может уехать из единственного города, где ему не нужна коляска, – приглушённым, хрипловатым голосом заметил Фаррел и осушил стакан одним глотком.
Он поморщился и помотал головой, точно говоря себе, что зря перебрал с напитком.
– Мне немного жаль мейстари Эйнарда, – сказала Мина. – Наставница хорошо его знала в юности. Тристан не был злодеем, скорее учёным, просто врождённый недуг повлиял на характер и образ жизни. Может быть, мы ошибаемся.
– Останки в подвале – это улика. Эйнарда тянет в дом, но жить там он давно перестал. Сделал из особняка… своеобразную лабораторию, – предположил Морган. – В любой лаборатории есть оборудование. Тристану нужны артефакты в подвале? Мейстери Стэмрис посмотрит, и тогда решим, как поступить.
– Надо искать профессора Орвилла. Спросить про ритуал. Он подскажет, что зашифровано в формуле чернил. Какую роль они играют в ритуале. Чья там кровь.
Морган с доброй иронией посмотрел на Мину.
– Имена преступников он вряд ли нам назовёт.
Они замолчали.
Мина вздохнула. Когда она прочитала бумаги сестры, в сердце засела ядовитая заноза, отравляющая простую и понятную цель – найти убийцу Лары. Мина боялась, что среди людей, причастных к преступлениям Часовщика, будет имя отца.
Вспомнив о семье, Мина снова вернулась в ночь гибели Лары и увидела изнанку Раттема глазами маленькой перепуганной девочки.
– Давным-давно я была таким мальчиком, как Вик, – поёжившись, тихо проговорила она.
– Почему тебя это печалит? Мы все были такими. Открывали двери и ходили на изнанку.
Внимательный взор Моргана, казалось, проник ей в душу, пробудил в Мине отчаянную откровенность.
– В ту ночь умерла моя сестра…
Морган промолчал, но всем видом дал понять, что готов выслушать.
– Её убил Часовщик. Я видела, как это произошло. Я знаю ритуал… или его часть…
И Мина больше не смогла молчать. Она говорила и говорила, раскрывая перед Морганом тайну, которую так долго хранила.
Прошло несколько дней, наполненных обычными делами на службе и дома. В тот вечер Мина как всегда отправилась на дежурство. Её окликнули. Обернувшись, она увидела Кэрри. Та вышла из-под сени деревьев. С ветвей начала осыпаться пожелтевшая листва, она ложилась на мостовую и дорожки аллей.
Кэрри без слов махнула рукой.
– Привет, – не скрывая удивления, помахала в ответ Мина.
Кэрри всегда приходила в отдел с братом или одна. Все встречи с Миной вне Управления были случайными и короткими.
– Надо обсудить кое-что, – сказала Кэрри.
Мине нравилась её прямота и нежелание следовать ненужным условностям. Однако заговорила Кэрри не сразу. Они успели пройти с десяток шагов, прежде чем Кранц приступила к делу.
– Братец так и вьётся вокруг тебя. Поцелуйчики, знаки внимания. Вы правда вместе? – грубовато сказала она наконец.
Мина опешила от неожиданного и откровенного вопроса:
– Н-н-нет. А в чём дело?
Осенний ветер нёс по улицам Раттема прохладу, кружил листья. Кэрри ссутулилась, по-пацански сунула руки в карманы форменной куртки, разве что не сплюнула в сторону, как это часто делают мальчишки.
– Значит, врёт, козявка. Так я и думала, – ничего не объясняя, зло пробурчала она. – Получит он у меня.
– Людвиг? О чём врёт?