Мина старалась не замечать, как Шэд снова и снова возвращается к мысли о дочери. В деле Часовщика не должно быть места жалости. Отчасти она сочувствовала Шэду, но страж следует закону, а не чувствам. К тому же на кону стояла жизнь горожан и благополучие всего Раттема.
Для Мины в этой истории оставалось несколько пробелов.
– С вами был министр. И брат Тристана… Почему он стал первой жертвой?
Она поймала удивлённый взгляд Моргана и безмолвно дала ему понять, что объяснит позже. Если о сведениях из бумаг Лары Мина уже говорила Моргану, то про убийцу сестры пока не успела. Да и как признаться, что отец лично казнил его?
– И про министра знаете… Не помогла ему эта история в долгой жизни. Он неплохо прикрывал нас: Часовщик – городская легенда, полиции не стоит тратить время и средства на сказки. Несколько раз сумел надавить на газетчиков…
– Знаю, – сквозь зубы бросила Мина. – Он убил мою сестру. Она писала для «Вестника Раттема».
Ей почудилось, что в глазах Шэда отразились внезапное понимание и даже сожаление, но он ничего не сказал, а продолжил отвечать на вопросы.
– Что касается брата Тристана… Он сам это начал: предложил себя для эксперимента.
Морган и Мина переглянулись.
– Странное самопожертвование. – Морган встал, чтобы размять ноги, прошёлся по кабинету.
– Старший Эйнард очень любил сестру и брата, посвятил им всю жизнь. Ему повезло не получить по наследству те болезни, что убили мать Розали и медленно уничтожали Тристана. А тот был одержим исследованиями, желанием полноценного существования. Пусть и на изнанке! Тристан начинал с животных. Наблюдал, как жизненная сила перетекает в артефакты, отбирал самый подходящий для дела. Когда старший брат понял, куда это может завести Тристана, то не захотел больше наблюдать за безумием.
– А я думаю, что Тристан попросту выбрал того, кто был под рукой, – возразил Морган.
Мина молчала, пытаясь осознать слова Шэда. Мог ли старший брат отдать жизнь во имя науки? Или из любви к болезненному и любимому младшему Эйнарду? Наверное, мог…
– Он не был молод. Тристан понимал, что получит малую пользу, но всё же попробовал. Так он убедился, что лучше использовать людей здоровых и полных сил. Пустота любит качественные дары.
Шэд ничуть не смущался, говоря о преступлениях. Он будто весь был сосредоточен лишь на одной мысли – Розали, её жизнь и здоровье.
– Я не понимаю… – прошептала поражённая, оглушённая правдой Мина.
– Вы видели мою дочь, – бесхитростно и устало отозвался Шэд. – Ей нужна эта сила. Зелье и артефакт сдерживали угасание, питали магический дар. Он так слаб, что у неё не получалось перейти на оборотную сторону. Никто другой не перенёс бы Розали туда, не убив. Ещё немного, и моя дочь смогла бы выйти на изнанку. Это исцелило бы её. Всё пошло прахом…
Морган посмотрел на тело профессора, затем на Шэда.
– Дело в том, Шэд, что сегодня ты убил единственного человека, который знал, как жить на изнанке и не приносить жертву Пустоте. Профессор нашёл свой способ. Да, он несовершенен, время от времени все же требуется возвращаться в обычный Раттем, но правило одних суток больше не работает. Возможно, Орвилл сумел бы найти возможность усилить дар Розали.
Шэд застонал и согнулся пополам. Если бы не скованные магией руки, он, наверное, схватился бы за голову и начал рвать на себе волосы. Он явно не знал, насколько далеко Орвилл продвинулся в своих изысканиях.
– И последнее, – сказал Морган и показал браслет. – Зачем ты нам его подсунул? Есть секрет? Ведь он работает и помогает найти твоего сообщника.
Шэд переборол себя, задышал ровнее, но выглядел теперь совсем потерянным, взгляд стал стеклянным.
– Никаких секретов. Последнее тело не нашли, а моя дочь нуждалась в лекарстве. Тристан привёл вас к телу. После он не появлялся в оговорённом месте. Не знаю, что произошло. Он скрывается даже от меня. С Тристаном что-то творится… странное.
– Нам нужно знать, где место встречи, Шэд. Это твой шанс на некоторое снисхождение.
– Хорошо. Я скажу…
Стражи передали Шэда полиции и вернулись на изнанку с «перевозчиком» и экспертом, которого срочно вызвал Морган. Они осмотрели место преступления, и окоченевшее тело профессора сняли с лабораторного стола.
– Орвилл был прав – судьба нашла его, – сказал Морган.
– Он чувствовал вину, – вздохнула Мина. – Это было заметно, когда мы говорили с ним.
– Значит, он искупил… – Морган обшарил стол. – Я бы собрал бумаги, с которыми профессор недавно работал.
Часть бумаг была залита кровью, и Мина не решалась прикоснуться к листам в бурых пятнах. «Перевозчик» из Управления занимался своим делом. Труп переправили через портал. Там «перевозчика» встретили полицейские.
Видя оторопь Мины, Морган сам начал складывать бумаги в пустую папку, которую подобрал тут же. Один лист он отложил не сразу, посмотрел на Мину.
– Здесь имена. Рисунок и надписи.
Мина впилась взглядом в изображение, где от центральной фигуры человека расходились три линии. Они завершались кругами, имевшими внутри подписи.