Послышались громкие шаги. Гарри, вздрогнув, сжал камень в руке, так, что острые грани впились в кожу, ожидающе замер и — не ошибся. В следующую минуту дверь с грохотом отворилась, в дверном проёме показался Геллерт: взъерошенный, как воробей, и разъярённый, как… обычно. Его взгляд скользнул по урне, в которой догорал огонь, бровь удивлённо дёрнулась, но он не сказал ничего по этому поводу. Переведя взгляд на Гарри и указав на него пальцем (будто тут был кто-то ещё, к кому он мог бы обращаться), он отчеканил:
— Ты остаёшься здесь.
После чего дверь захлопнулась и по дому прокатился крик:
— Аберфорт!
Гарри подскочил с кровати. Фоукс, захлопав крыльями, осуждающе на него взглянул. По телу пробежала волна дрожи. «Ну всё, — думал он, выбегая вслед за Гриндевальдом, — без драки не обойдётся».
Геллерт стоял у двери в комнату Аберфорта и стучал так, будто готов был снести её, если тот сейчас же не выйдет. К счастью, до этого не дошло: дверь распахнулась так стремительно, что, будь на месте Гриндевальда кто-нибудь другой, вполне вероятно, что он не устоял бы на ногах и повалился внутрь, прямо к ногам младшего Дамблдора, но Геллерта поддерживали злость и ярость, вскипавшие в нём, как лава.
— Чего тебе? — буркнул Аберфорт, недружелюбно глядя на него исподлобья. Положив ладонь на его плечо, Геллерт улыбнулся — от этой улыбки у Гарри дрожь прошла по телу, потому что ничего хорошего такое поведение явно не предвещало, и сам он не хотел бы в этот самый момент оказаться на месте Аберфорта, — и протолкнул его обратно.
— Нам нужно поговорить.
— Нам не о чем говорить!— запротестовал Аберфорт, но дверь за ним и Геллертом уже закрылась.
Гарри огляделся и наткнулся взглядом на замершего в нерешительности на верхней ступеньке лестницы Альбуса. Тот глядел на него так, будто обвинял во всём случившемся. Возможно, с его точки зрения, виноватым действительно был именно Гарри, но всё ведь было намного, намного сложнее. Поттер отвёл взгляд и зашёл обратно в спальню.
«Как же неловко», — ехидно протянул внутренний голос.
Чем быстрее он со всем этим покончит, тем лучше.
Под ироничные комментарии внутреннего «я» Гарри одну за другой бросал в чемодан свои вещи, при этом как-то умудряясь не выронить воскрешающий камень из руки. Он был зол, так зол, наверное, как никогда до этого не был. А ещё он был разочарован и раздосадован, чувствовал себя обманутым и разбитым, и массу всего, что только можно было чувствовать, в чём, разумеется, только он сам и был виноват.
Внутренний голос не умолкал. По дому разносились крики: сначала лишь Аберфорта и Геллерта, потом — присоединившегося к ним Альбуса. От всего этого дико болела голова, и хотелось, чтобы мир просто-напросто замолк. Хотя бы на одно чёртово мгновение.
Гарри старался не вслушиваться, но всё равно то и дело улавливал некоторые фразы. Конечно, предметом спора был он, и возможно, отчасти именно поэтому он не горел желанием в него ввязываться. Но очень скоро за криками и руганью последовали звуки падения и бьющегося стекла и требования Альбуса прекратить.
«Там не может быть ничего серьёзного, — думал он, напряжённо вслушиваясь в повисшую на мгновение гробовую тишину. — Там Ал, он не допустит…»
«Вот именно, там Ал, — шептал внутренний голос. — И он не в себе».
«Это не должно меня больше касаться».
«Это касается только тебя, и что-то…»
Послышался очередной грохот. Гарри снова судорожно сжал кулак, из-за чего края камня вонзились в ладонь. Он не хотел вмешиваться, не желал этого всем сердцем, но что-то заставило его выйти в коридор, на ватных ногах дойти до комнаты Аберфорта и войти внутрь. Всё это сопровождалось абсолютной тишиной, переходящей в зубодробительный звон в ушах, ничего не двигалось, ничего не происходило, это было похоже на один из тех кошмаров, которые он видел глазами Волдеморта, но как только Гарри оказался внутри, на него обрушился целый мир. Целая реальность.
Тут царил разгром: осколки разбитого зеркала, словно острый мозаичный ковёр, усыпали пол, журнальный столик разлетелся в щепки, книги и некоторые полки валялись на полу, будто по спальне пронёсся ураган. Все трое были не в лучшем виде: у Аберфорта был разбит нос и под правым глазом наливался яркий синяк, по подбородку Геллерта медленно стекала из уголка губ тонкая струя крови, Альбус был взвинчен и встрёпан, будто прошёл через минное поле, но что хуже всего, все они, казалось, обезумели. Геллерт и Аберфорт стояли друг напротив друга с палочками наизготовку. Они сверлили друг друга злыми взглядами, и Гарри не знал, кого стоило опасаться больше, потому что оба они выглядели пугающе сумасшедшими. Ярость, злость и ненависть витали в воздухе, словно тот был ими наэлектризован, Гарри становилось трудно дышать.
— Прекратите оба! Сейчас же! — тихо скомандовал Альбус, переводя палочку с одного на другого. Его голос звенел от напряжения. — Если вы сейчас же не опустите палочки, я вас оглушу. Быстро. Быстро!
Геллерт хищно усмехнулся, и его кровавый оскал выглядел до ужаса жутко. У Гарри неприятно скрутило живот.
