Он оставил фотоальбом — просто потому, что расстаться с ним было всё равно что оборвать последнюю ниточку, которая соединяла его с прошлым и той, прежней жизнью, родителями, Сириусом, Роном и Гермионой. Возможно, это было ошибкой и его слабостью, но Гарри знал себя слишком хорошо и прекрасно понимал, что этот импульс, этот порыв может стоить ему дорого, что потом он непременно будет жалеть, и, возможно, именно поэтому оставлял себе едва заметную тропинку для отступления. И он оставил карту Мародёров — ещё одну ниточку, которую самонадеянно оправдывал тем, что всё равно рано или поздно вернётся в Хогвартс. И снитч…
Снитч. Именно с него всё началось, все его проблемы.
«Проблемы ли?»
Именно из-за него Гарри свернул с намеченного пути, бросил всё и ринулся непонятно куда.
«Из-за него? А не из-за себя ли?»
И теперь, когда этому всё-таки подошёл конец — до ужаса нелогичный, неправильный, неожиданный и вообще абсурдный, — этот снитч вызывал у Гарри лишь негатив: раздражение, отрицание, неприязнь и даже ненависть. Он искренне хотел бросить его в эту урну, ко всему остальному, что так хорошо и стремительно горело, но не мог. Что-то останавливало его, словно кто-то удерживал его за руку, а на ухо проницательно шептал знакомый мягкий голос — голос профессора Дамблдора: «Это ещё не конец».
Снитч явно уже очень давно пережил свои лучшие времена: металл потускнел, местами протёрлась позолота, а корпус рассекала далеко не маленькая трещина. Гарри нахмурился. Он был более чем уверен, что, когда видел снитч в последний раз, трещина была намного уже. Да что не так с этим чёртовым золотым мячиком?!
«То, например, что он переместил тебя неизвестно куда и неизвестно когда».
Да, всё это началось с абсурдной идеи, которая, как он видел теперь, в итоге, ничем хорошим не кончилась, и, возможно, он был дураком, но в нём продолжала теплиться надежда, что та же сама абсурдная идея даст ему ещё один толчок вперёд, на этот раз к закономерному и логичному окончанию. Гарри прикоснулся губами к прохладной поверхности, не ожидая, на самом деле, что этот раз станет каким-то особенным, но…
Привычная надпись «Я открываюсь под конец» появилась, но исчезла пару секунд спустя, после чего металлическая оболочка раскрылась — медленно, словно заржавелый механизм, который давно не смазывали маслом, а внутри… Гарри не мог поверить своим глазам. Внутри снитча лежал аккуратно вписавшийся в разъём угольно-чёрный камень с острыми гранями. Выгравированный на камне символ — круг и линия, заключённые в треугольник, — был знаком Гарри слишком хорошо: в последнее время только ленивый не упомянул Дары Смерти и не рассказал ему фантастическую сказочку, но неужели… неужели это тот самый камень? То есть прямо воскрешающий камень? Нет, Гриндевальд, конечно, утверждал, что у него была сама бузинная палочка, и некоторое время Гарри даже подозревал, что его мантия-невидимка — это та самая мантия-невидимка, которая, по легенде, была дарована Смертью Игнотусу Певереллу, но ведь нет, как такое могло быть возможно?!
Даже если допустить, что всё это не шутка, потому что совпадений и вопросов было слишком много (зачем профессор Дамблдор поместил воскрешающий камень в пойманный Гарри в самой первой квиддичной игре снитч? Когда? Откуда у него этот камень? Что всё это вообще должно значить?), камень всё равно был расколот: зубчатый разлом рассекал его прямо посередине, вдоль вертикальной линии, изображавшей старшую палочку.
И тут Гарри осенило. Такой же камень был в перстне Марволо Гонта — Поттер заметил это, когда они с Геллертом были в его доме и разговаривали с Марлой, его сестрой и женой. Но в его времени, в 1997, профессор Дамблдор уничтожил это кольцо, в котором была частица души Волдеморта, и, следовательно, эта трещина в камне — это последствия уничтожения хоркрукса? Если так, то в чём тогда смысл? Зачем ему этот камень, и этот снитч, и это перемещение в прошлое, и эти отношения, и эти проблемы, и вообще — это всё?
Аккуратно достав камень, Гарри положил его на ладонь. Что там нужно сделать, чтобы воскресить умершего? Трижды повернуть воскрешающий камень, думая об умершем человеке? А это вообще сработает? Ну и кого ему воскрешать? Родителей? Сириуса? Дамблдора? Последнее было бы очень даже неплохо, потому что ох как сильно хотелось высказать старику в лицо всё, что Гарри о нём думает! Ну и в самом деле, попытка не пытка ведь, правда? Апокалипсиса не случится, да и вряд ли это вообще сработает, ведь камень расколот…
Любопытство было слишком велико, но, как только Гарри решился проделать все эти махинации, по дому прокатился громоподобный крик Геллерта:
— Ты — что? Чёрт побери, Ал!
