И Гарри засмеялся, звонко, радостно, по-настоящему. Всё напряжение, особенно сильно сказывавшееся на нём последние пару недель, выплеснулось наружу вместе с этим смехом, уносимое им далеко-далеко, за тысячи тысяч световых лет и ещё чуть-чуть дальше.
— Эй! — возмутился Ал. — Ну, что такое?
— Прости, — почти всхлипнул Поттер и снова затрясся в приступе неконтролируемого смеха. Кот, возмущённый таким халатным отношением к собственной персоне, сердито зашипел и, цапнув Гарри напоследок, перепрыгнул на кресло.
— Ладно, — проворчал Дамблдор. — Мой вопрос. Откуда у тебя этот шрам?
Смех Гарри тут же стих, а его лицо вновь стало серьёзным и немного печальным.
— Если не хочешь об этом говорить, могу задать другой вопрос, — Ал уже пожалел, что залез так глубоко. Всё-таки личные тайны иногда не раскрывают даже самым близким людям.
— Нет. Всё в порядке. Иди сюда, не надоело тебе на полу сидеть? Я расскажу сказку, — Поттер немного подвинулся и похлопал по месту рядом с собой.
Ал неуверенно посмотрел на диван, на Поттера, но, во-первых, пол действительно не был самым удобным местом в замке и тем более в подземельях, а во-вторых, что-то подсказывало ему, что Поттер не примет никаких возражений.
Альбусу хотелось устроиться на диване легко и изящно, но диван, хоть и был широким, всё же не был рассчитан на двух человек. В итоге Гарри снова смеялся, пока Альбус сердито впихивал свою тушку на краешек дивана.
С горем пополам разместившись-таки, Ал застыл, не шевелясь и почти не дыша, чтобы не свалиться обратно на пол. Гарри всё ещё хихикал, время от времени предпринимая напрасные попытки успокоиться.
— Может, ты ещё немного подвинешься? — наконец спросил Дамблдор у хихикавшего Поттера.
Гарри, издав какой-то странный звук, похожий на помесь стона и полузадушенного смеха, вжался сильнее в спинку дивана. Наконец, когда Ал устроился более-менее удобно, Поттер заставил себя успокоиться и начать. Всё-таки разговор пойдёт о серьёзных вещах.
— Это были тёмные времена, — голос Гарри был немного грустным, а рассказывал он так серьёзно, что никто бы и не заподозрил в нём человека, который пару мгновений назад хохотал до потемнения в глазах. — Один псих решил добиться власти над всем миром. Но, надо признать, для психа у него было слишком уж много последователей. Он уничтожал каждого, кого по какой-либо причине считал опасным для себя. И жила-была одна семья: отец, мать и их годовалый сын.
Что-то пугающее было в голосе Поттера, такое, что Альбус старался смотреть куда угодно, только не в его глаза.
— Они состояли в оппозиции. Я имею в виду родителей, не ребёнка, — Гарри улыбнулся. — Он решил от них избавиться. В ночь Хэллоуина он пришёл к ним в дом, убил сначала отца, затем мать, а потом попытался убить и мальчика. Но у него ничего не вышло, и он умер, а у ребёнка на всю жизнь остался идиотский шрам, который каждое мгновение напоминает, что его родители мертвы, а он, чёрт бы всё это побрал, выжил.
Гарри замолчал. Ал тоже молчал, не шевелился и, кажется, вообще старался не дышать.
— Это правда? — наконец спросил он.
— Это сказка, — вздохнул Поттер. — В каждой сказке есть часть правды.
— А-а, ладно. А почему псих умер?
— Ты всё равно не поверишь, — фыркнул Гарри.
— Поверю.
— Нет, не поверишь.
— Ну, хорошо, — сдался Ал. — Теперь снова твоя очередь.
— Нет. На сегодня хватит, — Поттер перевернулся на другой бок, при этом чуть не спихнув Альбуса на пол. — Уже поздно. Давай спать.
— Здесь?
— Ну, да, — уже сонно откликнулся Гарри. — А что такого? Во-первых, здесь уже нагрето, а во-вторых, мне просто лень куда-то ещё идти.
— Разумно, — согласился Ал, пододвигаясь к Гарри чуть ближе и обнимая его одной рукой. — Гарри?
— М-м?
— И всё же, как умер псих? — шёпотом повторил свой вопрос Альбус, надеясь, что уже задремавший Поттер случайно проговорится.
— Ал, не прокатит. Спи.
— Ты интриган.
Гарри фыркнул. Как же кардинально поменялась жизнь, если он стал интриганом, а Дамблдор находился в томительном неведении.
— У меня для вас объявление, — профессор Линг опоздала и была сильно не в духе, но, кажется, её злость и раздражение были направлены не на учеников, потому как шум, царивший в аудитории, когда она пришла, не был никак прокомментирован. — Из Отдела образования нашего Министерства поступил новый приказ. Вдобавок к экзаменам, которые вы будете сдавать в июне, вы должны провести исследование в какой-либо области магии.
Класс взорвался недовольными возгласами, руганью и возмущёнными криками. Профессор Линг, дав ученикам минуту для выражения собственного мнения о новом законе, Отделе образования и Министерстве в целом, прикрикнула:
— Тихо! — студенты, не смея ослушаться, затихли, хоть и не сразу. — Нам, преподавателям, это нравится не больше вашего, но ни мы, ни тем более вы ничего изменить уже не в силах.
Класс снова зашумел, кто-то задал вопрос, потом ещё один — и вот уже каждый считал своим долгом узнать о новом законе подробнее, не стесняясь перекрикивать других, чтобы его вопрос профессор услышала первым.
