Не проехал я и полутора километров, как к первому следу добавились еще два, потом еще два, а через полтора километра следы пяти грузовиков безнадежно перепутались, когда узкий проход между скалистыми буграми заставил их выстроиться в колонну. Далее машины вновь разъехались и шли более-менее параллельными курсами в направлении 245°. Тут я сказал Хафу, что пора обедать. Он зажег бензиновую плитку, я выпил чаю и улегся на песке, чтобы поразмыслить. Если следы и впрямь оставили машины LRDG, то это не разведка (в этом районе вести ее не имеет смысла), а скорее обычный патруль, следующий из Куфры в Харгу и Каир. И если так, то игру в первопроходцев можно заканчивать и далее ехать по следу до самой Куфры. Другой вариант, пришедший мне в голову: это работа некоего графа Алмаши, венгерского немца, до войны хорошо известного в Египте исследователя пустыни, который, по слухам, организовал у немцев службу, похожую на LRDG, используя наши захваченные машины. Я решил пока отбросить вероятность, что следы оставил Алмаши, и вернуться за своим отрядом, чтобы затем двигаться по следу, пока он ведет более-менее в направлении Куфры. Не было сомнений, что можно и самому разыскать оазис, но, зная, что местность между Гильф-аль-Кебиром и Куфрой в основном труднопроходимая и что LRDG после основательной разведки проложила самый простой маршрут, я решил воспользоваться плодами их труда и не тратить время, вылезая из ловушек, которых другие уже научились избегать.
В лагерь мы вернулись другой дорогой. Я выбрал путь, который оказался короче и ровнее. Ранним утром мы достигли того высохшего озера, которое уже пересекали. На все без малого двести квадратных километров идеально ровной поверхности приходился единственный кусок скалы, камень, похожий на лемех плуга, утонувший в песке вертикально и торчащий на каких-то несчастных восемь сантиметров. И вот на него я и налетел на скорости восемьдесят километров в час, распоров обе правые шины и погнув колесный диск. Хаф, окончательно затосковавший над своим засаленным блокнотом, выскочил из машины и принялся орудовать ключом с выражением подчеркнутого усердия, которое явно говорило: «Если бы я вел машину, а не решал, как первоклассник, твои дурацкие примеры, нам не пришлось бы тратить драгоценные запаски, на которые ты непрестанно молишься». И здесь он, пожалуй, оказался прав. Мне хотелось бы выглядеть в глазах моих людей кем-то вроде полубога, но дело, похоже, не клеилось. Я ошибся с расчетами провизии. Вчера все видели, что в горах я потерял направление, хотя и пытался корчить из себя грамотного навигатора, а нашел его, только выехав на дорогу (что смог бы любой кретин). Теперь моя беспечность за рулем стоила нам двух новых шин, при том что у других водителей еще не было ни одного прокола.
Пока Хаф неторопливо вез меня в лагерь, я принял два решения, которых, кажется, придерживаюсь и поныне: первое – больше не читать людям наставлений, второе – всегда рассказывать о своих ошибках, демонстрируя подчиненным, как поступать не надо.
В лагере я увидел столько распакованного безо всякой необходимости и разбросанного повсюду снаряжения, что решил преподать людям урок собранности и скомандовал немедленно выдвигаться, хотя дневного света оставался едва ли час. Следующий привал мы сделали на дальнем берегу пересохшего озера.
На следующий день, 2 декабря, двигаясь по следам, мы достигли входа в разлом на южной оконечности Гильф-аль-Кебира. Вдалеке я увидел какие-то машины и, вспомнив об Алмаши, решил атаковать четырьмя джипами под руководством сержанта Уотерсона, гораздо более опытного вояки, чем я. Приблизившись, мы увидели, что это не вражеский патруль, а часть крупнотоннажной колонны снабжения Сил обороны Судана на пути из Вади-Хальфы в Куфру, где размещался суданский гарнизон. Мы зачехлили стволы и подвязали пулеметы, прежде чем подъехать к ним. Жизнерадостные чернокожие суданцы проводили нас к своим британским командирам, с которыми мы обсудили все пустынные сплетни.
4 декабря, через одиннадцать дней после выезда из Каира, мы, попетляв между осыпающимися холмами, разглядели впереди пальмовые рощи Куфры – темную линию на горизонте. Рапортуя подполковнику Прендергасту, под командование которого мы поступили, я смиренно принял его шутку, что мы установили рекорд по длительности переброски от Каира до Куфры и тем самым я упустил последний шанс повоевать в Джебеле. Незадачливый командир наспех сколоченного подразделения, не в том положении я был, чтобы огрызаться.
