Николай не проронил ни слова, лишь улыбался и старательно кивал. Я с трудом подбирал русские слова, усердно напрягая память, отчего моя речь звучала неестественно. Эти двое очень переживали – представляю себе их чувства. Бросать их не хотелось, но я не понимал, как с ними поступить, а еще немного опасался реакции сержанта Уотерсона, который постоянно подшучивал над моей манерой подбирать себе «любимчиков». В конце концов я решил пойти на компромисс и согласился взять Ивана, а Николаю строго велел оставаться в деревне. Он понуро, как наказанный ребенок, ушел, а Иван вернулся к джипу со своими скромными пожитками. Его мы усадили на заднее сиденье моей машины, отправив Лайлза в другую. Ближе к вечеру мы тронулись в путь прямиком через поле, в котором работали несколько мужчин. Николай подбежал к нам, махая на прощание Ивану. По лицу его текли слезы, он бежал все быстрее, чтобы не отстать от машины. Меня пронзила мысль, что если я не вмешаюсь, то два друга больше никогда не увидятся, и я приглашающе махнул рукой. Николай улыбнулся, дождался следующего джипа и запрыгнул в него.
Двое русских прослужили с нами до конца войны и стали настоящими талисманами нашего подразделения.
Таким образом, наш первый итальянский рейд в тыл врага, на мой взгляд, получился вполне удачным: я научился находить общий язык с итальянцами и собрал больше сведений, чем рассчитывал. Но всем остальным нашим, кроме Кэмерона, операция показалась скучной и неинтересной. Чтобы поддержать энтузиазм бойцов и вознаградить их за терпение, я решил отказаться от планов пересечь основное шоссе и скрыться на пустошах Мурге и вместо этого приказал притормозить на перекрестке и устроить засаду. Боб Юнни и Уотерсон заняли позиции на обочине шоссе, а еще три джипа выстроились вдоль проселка так, чтобы можно было вести огонь всем вместе. Контролировать процесс я поручил Юнни, и он действовал так уверенно, что я понял: хватит таскать его с собой, это растрата таланта. Как только основные силы нашего подразделения высадятся в Италии, Боб получит полную свободу действий и собственный отряд.
Однако мы понапрасну прождали всю ночь – на шоссе не появилось ни одной машины. В три часа утра мы заложили на перекрестке мины и отправились в Бари, рассчитывая приехать туда до заката. Чтобы отвести подозрения от местных жителей, Сандерс, наш новозеландец, который любил забираться повыше и когда-то служил матросом на парусниках, залез на телеграфный столб и повесил на перекладине британский флаг. Все сокрушались из-за такого исхода, но, когда мы объезжали валуны в узкой долине на полпути к вершине плато, позади прогремел взрыв и взметнулись алые всполохи пожара. Через некоторое время мы снова оказались на том перекрестке и обнаружили обугленные останки тягача и топливной цистерны, а еще – две немецкие могилы на обочине. Но это не принесло особого удовлетворения.
Вообще, мы предпочитали действовать иначе. Нас не интересовали победы такого рода, и мы в принципе сторонились военной романтики. Главное – помочь своим и помешать неприятелю; важны результат и хорошее приключение, слава нам была не нужна. В PPA гордились своим спокойным деловым подходом, радовались, если все возвращались из рейда живыми и здоровыми, и не увлекались подсчетами убитых врагов. И вроде бы минная война вполне соответствовала нашим стандартам: противник терял людей и технику, его боевой дух падал, а мы ничем не рисковали. Но все же в силу нашей извращенности мы обычно избегали использования мин. Мы без зазрения совести стреляли в зазевавшихся вражеских солдат, но оставлять мины, которые сделают зверскую работу за нас, казалось подлым. Даже в таком кровавом деле, как война, должны быть свои принципы и этикет, и это оружие вызывало у нас довольно сильное предубеждение. Не помню, применяли ли мы мины хотя бы еще раз, кроме как для самообороны.
Впрочем, мы использовали одну хитрость, которую окрестили ДКМ – «дерьмом калабрийского мула»: раскрашенные куски штукатурки с небольшим количеством взрывчатки внутри, которые с виду не отличишь от лошадиного навоза. Под колесами грузовиков они взрывались и неизбежно пробивали шины.
