– Они все нужны нам на полевых работах, – возмутился Спаньолетти. – У меня хватает проблем. Прошлогодний урожай оливок так до сих пор и не переработан. Где теперь хранить новый? А масло, которое здесь стоит двенадцать лир, на юге продают за восемьсот, но мы не можем его туда доставить. Вот где настоящая проблема.
Я сдался и подумал, что после войны несчастный народ этой страны сведет счеты со своими хозяевами. А нам нужно идти дальше, продолжать бить немцев.
Пока что немцев отбросили, но еще не разбили окончательно. 8-я армия прошла Калабрию и соединила наши плацдармы под Салерно на левом фланге и у Таранто на правом, а теперь вдоль адриатического побережья продвигалась к Чериньоле и Фодже. Командующий 1-й воздушно-десантной дивизией генерал Хопкинсон погиб в Массафре, к северо-западу от Таранто. В силу характера он не мог приказать своим людям идти вперед, оставаясь за их спинами, и вот, при объезде аванпостов, снайперская пуля попала ему в голову. Подчиненные считали его образцовым генералом, любимым командиром отборной дивизии. Может показаться обидным, что он погиб не на десантной операции, к которым он так усердно готовил своих бойцов и готовился сам, а при рутинной инспекции наземных сил, но это достойный конец для солдата – расстаться с жизнью, скрупулезно выполняя не самые зрелищные из своих обязанностей.
Я и сам хотел бы встретить смерть именно так – но желательно ближе к концу войны, поскольку было интересно досмотреть это шоу до конца, а пережить ее я никогда особо не рассчитывал (даже сейчас, по прошествии более трех лет после победы, не перестаю удивляться, что жив). На тот свет я не торопился, но когда (нечасто) приходили мысли на эту тему, казалось безосновательным рассчитывать, будто удача чудесным образом будет бесконечно хранить меня от смерти. В целом эта перспектива не слишком заботила, но все-таки хотелось бы закончить дни свои как-то благопристойно. Было бы ужасно глупо разбиться в автокатастрофе или, того хуже, попасть под бомбежку во время вынужденного визита в штаб командования.
Дни нашей рискованной изоляции в Таранто подошли к концу. Теперь всюду были наши войска (ну или так казалось по сравнению с былой малочисленностью). Из Альтамуры немцев без особых усилий отбросили силами 1-й воздушно-десантной и 1-й канадской дивизий. Части 78-й дивизии и 4-й бронетанковой бригады высадились в Бари и шли на север по побережью. События развивались стремительно. В определенный момент даже показалось, что мы вот-вот погоним немцев прямо до Альп. Но я всегда неуютно чувствовал себя в толпе и хотел поскорее вернуться к нашим одиночным предприятиям, опасным, но таким спокойным.
Как только Жан Канери высадился в Таранто с основными силами PPA и всей нашей техникой, я сразу дал Юнни особое поручение: забрать тех из наших бойцов, которых он тренировал в Северной Африке, и в интересах 4-й бронетанковой бригады немедленно отправляться на разведку полуострова Гаргано на правом фланге нашего наступления. Даже по меркам нашего небольшого подразделения с его неформальными порядками Боб Юнни выделялся полным отсутствием отчужденности, свойственной командирам. Он жил бок о бок со своими людьми, сблизился с ними крепче прочих, участвовал во всех их шутках и выходках, а в ответ получал безграничную преданность. Они прозвали его Шкипером и во всем следовали его примеру. Юнни требовал строгой дисциплины и не упускал из виду ни одной ошибки, но в то же время без особых усилий поддерживал атмосферу авантюр и высокий боевой дух. Там, где я просчитывал шаги, Боб будто бы действовал импульсивно: на самом деле он тщательно готовил свои планы, но его голова работала так быстро, что, казалось, решения принимаются спонтанно, и он бросался вперед с азартом, скрывавшим его шотландскую предусмотрительность.
Несмотря на то что его отряд участвовал в боевых действиях больше, чем любой другой, и лишь единожды не выполнил поставленную задачу, Юнни терял меньше всего бойцов по сравнению с остальными. Сам он, как заговоренный, за войну не получил ни царапины – и шутил, что из-за его худобы пули от него отскакивают. К отбору людей в свой отряд он подходил очень строго, регулярно отвергая новобранцев, которых я ему предлагал, с комментариями вроде: «Он мне не нравится» или «Этот не для нашего патруля». Для Боба было лучше отправиться на дело с меньшим количеством людей, чем взять с собой того, кто не соответствовал его требованиям. С момента своего возникновения патруль «B» стал закрытым мирком, отборным отрядом внутри нашего собственного. Иногда они были невыносимо самодовольны и уверены в своем превосходстве. Честно признаюсь, порой мне даже хотелось, чтобы разок неудача сбила с них спесь.
