С наступлением ночи мы с Канери подвезли диверсионную группу как можно ближе к траншеям роты «C». В группу входили Боб Юнни, Кертис, Оуэн, Макаллистер, Локк и Хантер – шесть темноликих демонов, бесшумно ступающих на резиновых подошвах. Мы поужинали, после чего они взвалили на плечи рюкзаки со взрывчаткой, подцепили карабины и скрылись в темноте. Уходили они гораздо более воодушевленными, чем мы, оставшиеся в тылу. Ни мне, ни Канери эта операция не нравилась: объект пустяковый, но, хотя мы не рассчитывали, что немцы устроят нам какие-то особые неприятности, специфическая одаренность гвардейцев, которые будут встречать парней на обратном пути, вызывала беспокойство. Я решил ждать своих бойцов на том же месте: на душе было тревожно, разговаривать не тянуло, мы сидели на земле каждый у своего джипа. Ждали мы в узкой лощине, по которой немцы лениво постреливали из шестиствольных минометов – такие мы по ошибке называли Nebelwerfer, но чаще – «рыдающими сестрами». Мины летели отдельными залпами по шесть штук, с характерным тягучим всхлипывающим воем, странным, но не противным, а раскатистое эхо умножало эффект. Некоторое время я забавлялся, угадывая взаимосвязи между вспышками, воем, разрывами и эхом, а потом задремал. Разбудили меня приглушенные голоса с другой стороны машины: Кертис своим обычным, чуть запыхавшимся голосом втолковывал что-то Кэмерону. Было без четверти два. Передо мной Кертис повинился, что вернулся так рано и не выполнил задачу. Они попали в передрягу – не самую серьезную, но невредимыми остались только двое: Боб Юнни и сам Кертис. Они попытались пройти дальше, но убедились, что вдвоем не унесут всю взрывчатку, необходимую для подрыва моста. Следующей ночью они возьмут других ребят и пойдут другим путем, поскольку сегодня они напоролись на минное поле прямо за передовыми постами гвардейцев. Хантер погиб: осколок перерезал ему горло. Макаллистер был тяжело ранен и не способен передвигаться. Локк и Оуэн ранены, но на ногах держались.
Канери и Кэмерон ушли вместе с Кертисом. Они нашли носилки и пару гвардейцев и принесли Макаллистера, но тело Хантера эвакуировать не удалось, потому что им пришлось отвлечься на других гвардейцев, которые заблудились и с уверенным видом рыскали по собственному минному полю.
На следующий день Боб Юнни собрал команду, чтобы вернуть тело Хантера. Я остановил их прямо перед выходом: вот-вот начнется наступление, и через пару дней тот участок местности, где лежит наш товарищ, будет отбит войсками союзников. Я сожалел, что мы не можем забрать его прямо сейчас, но еще сильнее мне не хотелось потерять еще кого-нибудь при попытке вернуть тело.
Макаллистер долго пролежал в госпитале, а вернувшись в PPA, оказался слишком слаб, чтобы сражаться со своим патрулем, поэтому я назначил его кладовщиком на базе. Локк поправился довольно быстро, но последняя передряга (а до нее было немало других) окончательно подорвала его дух, и через несколько месяцев наш пират с черной повязкой на глазу и всем прочим отчалил на Ближний Восток, где мы подыскали ему другую работу. Оуэн лечился недолго и, вернувшись, стал одним из наших лучших бойцов.
Мы собрали сотню фунтов для вдовы и ребенка Хантера. Его гибель, событие само по себе незначительное, глубоко нас опечалила: во-первых, Хантера любили, а во-вторых, он погиб не в бою с врагом, а из-за халатности наших гвардейских собратьев по оружию.
Согласиться на тот рейд было ошибкой, и впредь я зарекся участвовать в операциях, подразумевающих тесный контакт с другими нашими частями. Через несколько дней, распрощавшись с надеждами на скорый прорыв фронта, я отвел своих людей обратно в горную деревушку в сотне километров к северу от Неаполя. Им предстояло подготовиться к другим операциям, которые я уже успел обдумать.
В пустыне, где мы учились своему ремеслу, все наши операции проходили по одной схеме, примерно так: мы совершали рейд на занятые противником прибрежные территории из глубины песков, в которых чувствовали себя, в отличие от врага, как рыба в воде, наносили удар за ударом, а как только наши запасы подходили к концу, вновь растворялись в пустыне и возвращались на базу, которая регулярно снабжалась с нашей территории.
Начиная действовать в Италии, я придерживался той же схемы, но быстро оказалось, что она уместна только в редких обстоятельствах, а в целом топография и сама форма Апеннинского полуострова были против нас, так что если бы мы продолжили упорствовать, то оказались бы в тупике. Прежде чем приступать к новым планам, предстояло забыть старые уроки и отказаться от былых привычек.
В итоге я решил обустроить горные базы глубоко во вражеском тылу, снабжать их по воздуху и действовать оттуда, не пытаясь вернуться через линию фронта ни за обеспечением, ни за ремонтом, ни за подкреплением.
