Преследуя врага день за днем, Юнни оттеснил его на пятнадцать километров по дороге, ведущей от Гуальдо-Тадино на север. Тем самым он расчистил путь к железнодорожному тоннелю, который проходил через Апеннинский хребет, соединяя нашу долину с той, где располагался Фабриано. Автомобильную дорогу через горы немцы взорвали, и без серьезных работ восстановить по ней движение не представлялось возможным. В тоннель же они затолкали друг за другом семь вагонов, а затем взорвали и их, частично обрушив свод. С этой стороны немцы в Фабриано не ждали никакой опасности и оборону сосредоточили на других направлениях. Они располагали полевой артиллерией: это мы выяснили, когда с целью запутать противника имитировали диверсионные вылазки с севера и востока. Наняв местных рабочих, я расчистил тоннель. В мастерской городка Ночера-Умбра нашлись ацетиленовая горелка и несколько баллонов газа, с помощью которых мы разрезали искореженные обломки вагонов в тоннеле. Пока мы занимались инженерными работами, Юнни переключился на Губбио, городок в двадцати пяти километрах к северо-западу, и не давал покоя местному немецкому гарнизону. Он каждый день перебирался через горы в новом месте, чтобы противник решил, будто мы утратили интерес к Фабриано. Я тем временем отправил в город разведчиков, в том числе партизана по имени Джиджи Кардона, бывшего кадрового офицера итальянской армии. Его в свое время завербовал Юнни, и мы получили отличного новобранца. Однажды вечером я понял по донесениям Джиджи, что подходящий момент настал, и отправил патрули «S» и «R» через расчищенный тоннель. Еще до рассвета десять джипов Рив-Уокера ворвались на главную площадь города и подожгли немецкий штаб; к полудню город был наш, а к следующему утру все немецкие части, дислоцированные южнее Фабриано, отступили, и нашим передовым соединениям оставалось только прийти и принять у нас город. Двумя днями позже бронетанковый полк дворцовой кавалерии, только что прибывший из Британии и, видимо, впервые оказавшийся в настоящем деле, осторожно подобрался к городу по дороге. Может быть, эти гвардейцы просто не читали наши донесения в штаб 8-й армии, а может, не поверили изложенным там сведениям. В любом случае они подошли к Фабриано на расстояние выстрела, установили полевые орудия и начали обстрел. Обнаружив, что по нам ведут огонь свои, Рив-Уокер, находившийся в городе, тут же помчался в штаб полка и потребовал поговорить с командиром. Затем последовал горячий обмен мнениями между нашим задиристым коротышкой и надменным полковником дворцовой кавалерии, не желавшим верить утверждениям небритого, всклокоченного и оборванного лейтенанта, что отряд из двадцати двух человек захватил город, который полковник собирался по всем правилам подвергнуть артиллерийскому обстрелу. В какой-то момент Рив-Уокер даже рисковал загреметь под арест, однако в итоге убедил полковника в своей правоте и вернулся в город с бронепатрулем гвардейцев.
С 12‐м уланским полком на левом фланге у нас сложились гораздо более дружеские отношения. Они понимали, что наши превосходные мобильность, знание противника и способность действовать малыми группами по собственной инициативе и без руководства офицеров дают нам преимущество перед теми линейными методами ведения войны, которых волей-неволей приходилось придерживаться им самим. Поэтому они помогали нам чем могли: удерживали занятые нами территории и позволяли нам преследовать противника, как мы сочтем нужным. Среди офицеров регулярной кавалерии и йоменских полков я часто встречал дух, подобный нашему, и с их великодушного позволения набрал многих отличных новобранцев среди их низших чинов. За годы войны мы в разное время сотрудничали с королевскими гвардейскими драгунами, 12‐м уланским, 27‐м уланским и Дербиширским йоменским полками. Их офицеры разбирались в военном деле, всей душой радели о своих людях и неизменно с честью выходили из нестандартных ситуаций. Огромная пропасть пролегла между их высочайшим профессионализмом и инфантильностью столь многих бравых гвардейских офицеров, которые хотя и вышли из того же класса, но умели только храбро погибать и больше ничего.
Во время операций нам часто приходилось рассредотачиваться. Редкий день проходил без боевых столкновений, о которых я знал лишь из полученных по радио донесений. Когда мы собирались вместе, то, как и любые солдаты, обсуждали смешные случаи, женщин, еду и выпивку. О боях мы говорили крайне редко. Так что я почти не знал или знал лишь из вторых рук о многих победах, одержанных моими бойцами. Капрал Оуэн из отряда Боба Юнни оставил воспоминания о некоторых эпизодах своего боевого пути (еще не изданные). Приведу небольшой отрывок. В нем описывается случай, произошедший, когда отряд «B» освобождал дорогу из Гуальдо-Тадино на север, в Скеджу, пока все остальные расчищали тоннель:
