В три часа ночи к Сиди-Селиму, где мы ждали хвост нашего отряда, приехал сержант Деннис с известием, что последняя машина гвардейцев вылетела с дороги и перевернулась. «Они напились, – подумал я, – и заслужили то, что с ними случилось». Я бы списал их со счетов, но Джейк Изонсмит, не выражая недовольства их поведением, отправился со мной к месту аварии.
Точно так же, как и я, он знал, что если мы оставим разгильдяев на произвол судьбы и немедленно прикажем отряду выступать, то за оставшиеся два часа темноты успеем достаточно углубиться в пустыню и, когда вражеские самолеты (их вызовут из Бенгази на разгромленный аэродром в Барку) поднимутся в воздух, им нелегко будет разыскать наши уцелевшие машины за грядами дюн посреди песчаного бездорожья. Часовая задержка могла превратить успешное отступление в катастрофу. Но Изонсмит сознательно шел на риск: наверное, среди нас всех только он не согласился бы бросить слабаков, которые попали в беду по собственной вине, ради спасения своих лучших людей. Джейк выполнил все задачи, которые ставил перед собой в этой операции, но этого ему было мало: он бы счел свою миссию проваленной, если бы не пришел на помощь самым неопытным и беспомощным участникам рейда. Его правила были немного не от мира сего, но я с некоторым смирением признавал абсолютную непререкаемость моральных принципов этого человека.
Когда мы подъехали, гвардейцы угрюмо сидели возле перевернутого грузовика среди рассыпанного по земле хлама. Мы зацепили трос за днище и потянули его своей машиной. Грузовик качнулся и встал колесами на дорогу. Быстро закинув снаряжение в кузов, мы покатили к Сиди-Селиму, откуда вместе с основным отрядом отправились в обратный путь. Первые лучи солнца пробивались сквозь ночной мрак, когда наша колонна въезжала в скалистое ущелье перед итальянским постом, который Джейк обстрелял накануне вечером. Когда мы приблизились к скалам, я увидел по обе стороны дороги вспышки и услышал треск пулеметов. Несколько трассеров, летевших, как мне показалось, прямо в меня, заставили пригнуться на сиденье (я ехал в грузовике слева от водителя), но гораздо больше невидимых пуль жужжали вокруг, ничуть меня не пугая. Я размышлял о том, какой психологический эффект производят трассеры, когда мою левую руку будто ударом кулака отбросило от борта, на который я опирался. Через долю секунды я почувствовал такой же удар в левое колено, а водитель громко охнул. Я взглянул на него. Он казался невозмутимым.
– Ранен? – спросил я.
– В ногу попало, – ответил он.
– Можешь вести?
– Пока нормально.
Он продолжал сосредоточенно вести грузовик. Я поднял левую ладонь: мизинец болтался на лоскутке кожи, текла кровь. В первый и единственный раз за всю войну меня охватила злоба. Захотелось поквитаться с той тварью, которая покусилась на цельность моего тела, оторвала мой палец. Я схватил пулемет, повернул его в сторону и ответил очередью на вспышки слева. Магазин опустел. Парень, сидевший позади меня, подал мне новый, и я снова и снова, переполненный яростью, жал на гашетку.
Чуть позже в предрассветном сумраке я заметил, что машина, ехавшая за нами, остановилась, и тогда мы тоже затормозили, поскольку действовало правило: если кто-то встал, прекращает движение вся колонна. Там сзади что-то случилось, и мы ждали, стреляя по вспышкам, которые уже побледнели в свете разгоравшегося дня. Вперед выскочил сержант Деннис на джипе. Он съехал с дороги и по широкой дуге покатил влево, к неприятельским баракам, ведя огонь из двух пулеметов. Настойчивое жужжание пуль поутихло, и мы тоже прекратили стрельбу, чтобы поберечь патроны. Подъехал Джейк и сообщил, что радиогрузовику пуля пробила шину.
– Еще ни разу я не видел такой быстрой замены колеса, – сказал он и, усмехаясь про себя, покатил дальше.
Наша неровная колонна снова пришла в движение и, свернув за поворот, скрылась от вражеской засады. У обочины я заметил двух триполитанских кавалеристов с лицами странного серого цвета. Неподвижно застыв, они таращились на меня во все глаза.
– Чем они намазались? Пылью? Пудрой? – спросил я у водителя.
– Кажется, они испугались, – ответил он. – Видишь, шевельнуться не могут.
Парализованные страхом, триполитанцы ждали смерти, но ярость уже покинула меня, поэтому я не тронул бедолаг. Хотя, пожалуй, стоило бы их пристрелить.
Еще через четверть часа мы добрались до места встречи, где Изонсмит встретил нас и проводил на позицию под деревом.
