– Признайся, Ватсон, в твоих жилах течет королевская кровь? – спросил Клименок, увидев, что все оставшиеся в строю члены «тайного общества меча и орала», так он называл наших подопечных магов, выстроились у дверей при нашем появлении.
Королевской крови в моих жилах, слава богу, не было, о чём я сообщил Клименку.
– Тогда почему торжественный приём?
Но торжественного приёма не получилось. Едва Клименок остановил машину, как эта братия ринулась на нас, причём без хлеба и соли.
– Это уже больше похоже на нашествие варваров на Рим, – прокомментировал Клименок.
– Как вы могли оставить нас одних в такое время! – набросился на нас Гроссмейстер.
– А не вы ли вчера говорили, что не желаете делить с нами крышу над головой? Возможно, я неправильно цитирую?..
– Вам бы ёрничать да издеваться, а из-за вашей халатности вчера чуть не погибла Катя, – перебил Клименка Покровский.
– Но ведь не погибла. Катенька, вы живы?
– Да пошёл ты, скотина! – с чувством сказала она и зарыдала.
– Ладно, господа, а теперь без лирики, – рявкнул на них Клименок, – что случилось?
– Вчера кто-то перевернул всех дном комнату Кати, – сообщил Покровский. – А если бы она вошла в это время?.. Это такой кошмар. Мы все всю ночь не спали…
– Мы вам звонили, – перебил его Сергей, – а вы…
– Как вы так можете? – осуждающе спросила Алла.
– А вы нас ни с кем не путаете? – набросился на них Клименок. – Мы что, в няньки к вам поступили или в телохранители? Бардак, видите ли, кто-то устроил. Так здесь рыдать впору служанке. Вам ясно?!
– Но ведь Катю могли убить, – взволнованно, но уже миролюбиво произнёс Покровский.
– Убить? Ну что вы. Разве Аллочка способна на убийство? А перевернуть мебель и расшвырять бельё, это по-женски. Это у них в крови. Можете…
– На что вы намекаете! – возмутился Эдвард Львович.
– Намекаю? Намекать больше по вашей части. Я же совершенно официально заявляю, что это дело рук нашей очаровательной Аллочки.
– Но это же… смешно, – заступился за неё Эдвард Львович.
– Вы правы. Это действительно смешно. Столько усилий, и всё напрасно. Представляю, как она обрадовалась, когда ей сообщили по большому секрету, что ключик гражданки Былых находится у Кати. Как старательно она искала, как радость сменилась злобой, а потом отчаянием…
– Да как вы смеете! – завизжала Алла.
– Я не смею, а вот вы, стоило оставить без присмотра, и что?
– Ваши обвинения голословны… – она захлебнулась злобой.
– Пока, но стоит мне допросить одну особу, чьё имя я пока не стану разглашать в интересах следствия, и она покажет, что не далее как вчера она сообщила вам, где, а вернее у кого находится ключ. При этом она может взболтнуть и что-нибудь ещё, так что вам лучше во всём признаться.
– Хорошо. Это я была в комнате Кати. Что, доволен?
– Вы действительно уверены, что ключ не у неё? – спросил Сергей, и одновременно вопрос задал Покровский:
– Но почему ей сказали, что ключ у моей дочери?
– Ключ действительно забрала Катя, её видели.
– Я не брала…
– Брали, только не помните из-за транса. Алла его не нашла, потому что в комнате его не было.
– Вы уверены? – спросил Сергей.
– Если бы был, я его нашёл.
– Вы обыскивали комнату моей дочери? – возмущенно спросил Покровский.
– А мне надо было получить санкцию судьи?
– Подождите, – опомнился Гроссмейстер, – если ключ забрала Катя, то… – ужаснувшись собственного вывода, он уставился на Клименка.
Тот посмотрел на часы и спросил:
– А разве сейчас не время завтрака?
– Как вы можете говорить о завтраке! – патетически воскликнул Гроссмейстер.
– Насколько я понимаю, в этом доме принято говорить о завтраке именно в такое время. Мы с Ватсоном голодны, а посему комментарии будут после еды. Мы идём переодеваться. Пошли, Ватсон.
Сказав это, Клименок проследовал в свою комнату. Я последовал его примеру.
За завтраком я почувствовал себя персонажем одного старого анекдота:
«Расценки в публичном доме:
Половой акт – 100 долларов.
Подглядывание за половым актом – 50 долларов.
Подглядывание за подглядывающим – 500 долларов».
Единственным человеком, который мог спокойно есть тем утром, был Клименок. Он поглощал еду с чувством и расстановкой, не обращая внимания ни на кого. Глядя на него, я подумал, что он так же спокойно поглощал бы завтрак, если бы рядом кого-то насиловали или убивали. Даже если бы на завтрак заявился Айвасс, Клименок предложил бы ему чашку кофе и поинтересовался, как у того дела. Профессия накладывает свой отпечаток.
Поглядывающими, как это очевидно, были наши подопечные маги, которые с нетерпением ждали, когда Клименок прокомментирует то, что не решился произнести вслух Гроссмейстер. Пока Клименок ел, они сидели, как на иголках, проклиная его, меня, а заодно и всю нашу милицию во главе с приславшим нас генералом. Им кусок не лез в горло.
