Частное расследование полностью

— Ладно, — сказал он. — У меня испорченные мозги. За это мне и платят. — Он нерешительно помолчал — Дело не в том, что я увел ее отсюда. Дело в том, что я хотел остаться с ней с глазу на глаз, посмотреть на нее поближе в твое отсутствие. Потому что ее поведение здесь сейчас мне не понравилось. Я стал думать, что в ходе нашего небольшого обмена информацией за обедом мы упустили из виду одну возможность. Очень неприятную возможность, но именно такие оказываются самыми важными.

— Мелисса? — Я почувствовал, как все внутри похолодело.

Он уже собирался отвернуться от меня, но передумал и посмотрел мне в лицо.

— Она — единственная наследница, Алекс. Сорок миллионов баксов. И она определенно готова за них драться, не дожидаясь даже, пока остынет тело.

— Никакого тела нет.

— Я говорю фигурально. Не проедай мне плешь.

— Это тебе только что пришло в голову?

Он покачал головой.

— Наверно, эта мысль дрейфовала где-то у меня в башке с самого начала. И все от того, что меня так учили если в деле замешаны деньги, ищи того, кто получает выгоду. Но я подавлял ее, гнал — может, просто не хотел об этом думать.

— Майло, она дерется, потому что переплавляет свое горе в гнев. Бросается в атаку, чтобы не быть раздавленной. Я научил ее этому, когда лечил. В моем представлении этот прием все еще неплохо ей помогает.

— Может быть, — сказал он. — Я только говорю, что в нормальной ситуации я бы обратил на нее внимание гораздо раньше.

— Шутить изволишь?

— Послушай, я ведь не говорил, что думаю, что это вероятно. Просто это то, что мы упустили из виду. Нет, даже не мы, а я. Ведь это меня специально учили гадко думать. Но я этого не сделал. Такого бы не случилось, если бы я работал официально.

— Но ты не работаешь официально, — сказал я, повысив голос. — Так что можешь пока отдохнуть от такого типа мышления.

— Эй, потише — вестника-то за что убивать?

— У нее не было возможности, — продолжал я. — Она была здесь, когда ее мать исчезла.

— Но у этого парнишки Друкера могла быть такая возможность — где был он в это время?

— Я не знаю.

Он кивнул, но я не увидел удовлетворения на его лице.

— По моим наблюдениям, она ему так нравится, что он готов есть грязь у нее из-под ногтей и говорить, что это черная икра. И он ухаживал за автомобилями. Он наверняка знал досконально, как работает «роллс». И его Джина уж точно подобрала бы на дороге. И ты сам говорил, что он действует на твои чувствительные датчики.

— Я не говорил, что ощущаю в нем что-то психопатическое.

— Ладно, хорошо.

— Боже милостивый! — Я почувствовал, что надвигается жуткая головная боль. — Нет, Майло, нет. Только не это.

— Я определенно не хочу так считать, Алекс. Девчушка мне нравится, и я все еще работаю на нее. Просто вид у нее сейчас был слишком… крутой, что ли. Она без конца повторяла, что доберется до этих подонков. На кухне я сказал ей: «Похоже, тебе не терпится начать» — только и всего. А она просто остановилась и сломалась. Мне стало дерьмово от того, что я с ней так обошелся, но в то же время и лучше, потому что она опять стала похожа на обычного ребенка. Прости, если я поступил антиврачебно.

— Нет, — сказал я, — если это было так близко к поверхности, то все равно выплеснулось бы рано или поздно.

— Да, — согласился Майло.

Никто из нас не высказал вслух того, о чем думал: если все это не притворство.

Почувствовав внезапно усталость, я опустился в кресло возле столика с телефоном. Бумажка с номером телефона Сузи Лафамилья была все еще зажата у меня в пальцах.

— Только что достал ей юриста. Это женщина, крепкая духом, с хорошими бойцовскими качествами, любит при случае лягнуть систему.

— Звучит неплохо.

— Это звучит как то, чем могла бы стать Мелисса, когда повзрослеет.

Мелисса вернулась в комнату с пятью стенами, и вид у нее был при этом далеко не повзрослевший. Ее плечи опустились, походка замедлилась; она промокала губы куском туалетной бумаги. Я дал ей номер телефона женщины-адвоката, и она поблагодарила меня очень тихим голосом.

— Если хочешь, я позвоню от твоего имени.

— Нет, спасибо. Я сама это сделаю. Завтра.

Я усадил ее за письменный стол. Она безучастно посмотрела в сторону Майло и слабо улыбнулась.

Майло улыбнулся в ответ и перевел глаза на свою банку с кока-колой. Я не мог решить, кого из них мне было жалко больше.

Мелисса вздохнула и оперлась подбородком на руку.

Я спросил:

— Ну, как ты, малышка?

— Даже не знаю, — ответила она. — Это все так… Я чувствую, как будто я просто… Как будто у меня нет… Я не знаю.

Я коснулся ее плеча.

Она сказала:

— Кого я дурю — насчет того, чтобы воевать с ними? Я ничего собой не представляю. Кто захочет меня слушать?

— Воевать — это будет делом твоего адвоката, — возразил я. — А твое дело сейчас — хорошенько позаботиться о себе.

После долгого молчания она отозвалась:

— Наверное.

Она опять замолчала на какое-то время, потом сказала:

— Я совсем одна.

— Вокруг очень много людей, которые любят тебя, Мелисса.

Майло разглядывал пол.