Однако, как бы ни относиться к этим многочисленным научным и художественным попыткам воссоздать выжженное прошлое, очевидно, что Ребекка Хорн в своем проекте использует совершенно иной подход. Ее инсталляция, несомненно, тоже архив, но, как мы уже видим, другой – архив не памяти, а забвения. Собрание разбросанного пепла, не конкретного праха, каким-то образом опознанного в ходе целенаправленного поиска останков, а просто неизвестно чьего, случайно найденного, бесцельно и безымянно рассеянного пепла. Задача этого архива – не помочь нам загладить исторический разрыв и навести мосты через разлом, который отделяет нас от погибших, а наоборот: заявить о невозможности наладить такую связь между нами и выжженным прошлым. Пепел, собранный и выставленный спрессованным в камень, препятствует любой работе воспоминания. Поэтому он более никак не связан с тем, чей это был прах и откуда он взялся, – весь этот пепел становится стеной, безвозвратно отделяющей нас от прошлого. Любые попытки заново установить связь с прошлым обречены на поражение. Здесь от работы памяти приходится отказаться: она не может продолжаться, поскольку все формы и следы, которые могли бы привести нас к прошлому, стерты и развеяны. Все прочие элементы, из которых состоит двухчастная инсталляция в Веймаре, подтверждают и подчеркивают невозможность двигаться дальше – они отрицают шанс на продолжение и стабилизацию исторического поиска. Вагонетка пытается ехать по рельсам дальше, но не может проехать. Слышно, как вверху жужжат пчелы, но им уже не вернуться в родные ульи. Движение начинается снова и снова, но все попытки продолжить это движение постоянно наталкиваются на препятствия и в итоге терпят фиаско.
Кстати, регулярная гибель исторического прошлого в огне не всегда была в нашей культуре поводом для скорби. Она бывала также и поводом для торжества, как сжигание мостов, которые, останься они целыми, стали бы путями к отступлению и не позволили бы смело шагать в будущее. Радость, которую вызывало регулярное и полное разрушение, представляет собой важный сюжет в европейском радикально прогрессивистском мышлении. Даже Руссо восхищался сожжением древней Александрийской библиотеки – утратой, которая открыла дорогу новой школе словесности. В частности, привязка к непреодолимому разрыву с прошлым – составная часть психологии радикального художественного авангарда, той мыслительной традиции, что лежит в основе также и творчества Ребекки Хорн. Образ окончательного разрыва с прошлым хорошо показан в коротком тексте Малевича 1919 года «О музее», в котором автор задается вопросом о том, нужно ли историческое наследие сохранять или же уничтожать.