Чернышева же, наоборот, показывает жизнь людей в свободное время, после работы. Она – художник воскресенья, а не будних дней. Это можно считать метафорой посткоммунистического способа существования. Эпоху коммунизма можно понимать как бесконечные трудовые будни. Посткоммунистический период предстает бесконечным воскресеньем, исполнением желаний – временем для отдыха и потребления. Однако у воскресенья, конечно, и гораздо более долгая история, и более глубокое культурное значение. Воскресенье означает единственное истинное освобождение – не освобождение труда, а, скорее, освобождение от труда. Воскресенье означает свободное время – освобожденное время. Но свобода времени соотносится с онтологическим ядром человеческого бытия. Человек существует во времени: если время становится свободным, эта свобода представляет для человека глубинную опасность. Поэтому воскресенье – самое опасное для человеческой жизни время. Эрнст Юнгер в своем трактате 1932 года «Рабочий» описывает, какое мрачное и пугающее впечатление на зрителя производит воскресная толпа гуляк: люди бедно одетые, ведущие себя вульгарно, распущенные, растерянные, тупо слоняющиеся по городу[61]. Если воскресенье такое, то можно только с нетерпением ждать, когда наконец эта противная неорганизованная человеческая масса вернется уже на рабочие места и снова начнет выглядеть прилично. Но если Юнгер описывает воскресную толпу как ярчайшее воплощение китча, то другие его современники пишут о ней как о возможном источнике опасности. Например, Михаил Бахтин описывает жестокие, разрушительные аспекты карнавала, а Роже Кайуа пишет о революциях и войнах как неожиданном отпуске с работы – внезапном прорыве свободного времени посреди привычного рабочего процесса[62]. Действительно, любое воскресенье таит в себе возможность всеобщей забастовки, которая, по Жоржу Сорелю, есть высочайшая форма насилия[63]. Поэтому культура ХХ века не только прославляла творчество Человека Труда, но и выражала резкое неприятие Человека Воскресенья – воплощения свободного времени.
Поэтому же различные политические режимы раз за разом стремились взять свободное время под контроль. Разнообразные религиозные ритуалы, включая традиционное хождение в церковь, а также посещение спортивных событий, театров, кино и музеев, телевидение и интернет, шоппинг и прочие формы потребления – всё это институции, цель которых – структурировать и контролировать свободное время. Герои видео Чернышевой, наоборот, предоставлены самим себе. Они выпали из старых, социалистических устоев жизни, и у них недостаточно денег, чтобы включиться в потребление, соответствующее условиям новой капиталистической экономики. Поэтому они остаются одни, один на один со своим свoбодным временем. Именно в этот момент их судьба становится интересной Чернышевой – со всеми их одинокими и героическими попытками взять чудовищные силы свободного времени под контроль. Одомашнить свободное время. Бросить вызов его разрушительной силе. Герои видео Чернышевой решают эту проблему, изобретая и исполняя собственные частные ритуалы. Образчиком такой стратегии могут выступать персонажи видео «Без названия. Части 1 и 2» (2004). Мужчина бесконечно, на протяжении всего видео, пытается открыть бутылку водки. Женщина так же бесконечно переодевается. Так эти истинно современные герои убивают свободное время – чтобы оно не убило их. Разумеется, все мы знаем, что единственная функция времени – убивать нас. Но воскресенье – день, когда мы непосредственно сталкиваемся с этим знанием. Поэтому воскресенье – это наша возможность убить время.
Ко всем этим почти незаметным, но подлинно художественным стремлениям и борениям Чернышева относится с бесконечным вниманием и сочувствием. Герои ее видео занимаются своего рода повседневным художественным производством, когда поют, танцуют, делают гимнастику или смотрят городские достопримечательности. Они творят искусство, сами того не желая и не стремясь кого-то впечатлить. Большинство из них относятся к низшим слоям общества, и им невдомек, что их действия или чувства могут считаться некой особой формой эстетического опыта. Такое бесхитростное, искреннее восприятие себя и своей жизни в первую очередь и зачаровывает Чернышеву. В этих людях она узнает собратьев-художников: ими руководят те же внутренние порывы, что движут и ее искусство. Эти художники повседневной жизни не пытаются, да и не смогли бы поместить свое искусство в контекст современной арт-сцены, но тем не менее они остаются художниками. И возможно, как раз из-за своей скромности они кажутся настоящими, истинными художниками – в отличие от деловой тусовки, населяющей современную арт-систему.