Маршалл Маклюэн в свое время дал знаменитую формулировку: «the medium is the message» – «средство есть содержание». Успех любого художественного проекта зависит прежде всего от того, насколько индивидуальный месседж художника совпадает с месседжем того жанра, технического средства, которое художник использует. Видео Чернышевой непосредственно убедительны и истинно художественны, поскольку они основаны на соответствии средств и содержания. А именно, их закольцованное движение повторяется внутри их собственного, внутреннего времени повествования, так что жанр здесь рефлектирует сам себя. Во многих видео Чернышевой изображение от начала до конца почти не меняется. Видео здесь отражает тот факт, что его показывают в художественном пространстве, в котором мы традиционно ожидаем неподвижных, неменяющихся изображений. Так, в «Без названия. Части 1 и 2» каждое видео представляет фигуру в пейзаже – сюжет, вполне обычный для традиционных музейных картин. На протяжении обоих видео изображение остается почти неизменным. Вследствие этого зритель может реагировать на эти видео приблизительно так же, как на традиционные картины. Если на выставке зритель отходит от какого-то произведения Чернышевой, а потом возвращается к нему, он снова видит тех же персонажей примерно на тех же местах и занимающихся примерно тем же, что и раньше, когда он ушел. Даже в тех видео, где движение становится темой, например «Поезд» или «Теплоход „Дионисий“» (2004), место действия остается неизменным и легко узнаваемым. Видеоинсталляция действует успешно лишь в том случае, если она «инсталлирует» движение и предлагает компромисс между ожиданиями кинозрителя и ожиданиями посетителя выставки. Чернышева в своих работах находит и демонстрирует это хрупкое равновесие между движением в кинофильме и неподвижностью в традиционной картине – равновесие, которое наилучшим образом соответствует природе видеоинсталляции.
Персонажи работ Чернышевой всегда вовлечены в долгое, повторяющееся, монотонное движение. Что бы персонаж ни делал – открывал бутылку водки, переодевался на пляже, проходил по поезду из первого вагона в последний и обратно, – вскоре становится ясно, что он, по сути, так никуда и не сдвинулся с мертвой точки. Даже внешность персонажей указывает на то, что они раз и навсегда выпали из динамики исторической жизни и обречены вечно сменять друг друга в этом замкнутом круге – незаметно ни для окружающих, ни для них самих. Такие герои не только не могут, но и не хотят идти в ногу со своей эпохой. Им не требуется ничего суперсовременного, новейшего, их вполне устраивает быть частью циклического времени вечного повторения. Иными словами, это люди из реальной жизни. Чернышева последовательно избегает как любой театрализации, так и любых претензий на непривычность или экзотичность своего материала, на любую оригинальность, любую «художественность» своего искусства. Для своих видео она использует документальные съемки, которые выглядят совершенно обычными, ничем не примечательными и даже банальными. Художница снимает сама, на собственную камеру, гуляя и наблюдая поведение людей в обыденной жизни. Такая документальность наводит на мысль об эстетике реди-мейда.
Зрителю интересно не то, как художник создал тот или иной образ, а сам образ и те критерии, по которым художник отбирал материал для создания этого образа. Такой перенос внимания с творческого процесса на отбор типичен для всего современного искусства, в памяти которого еще свежи уроки Марселя Дюшана. Чернышева достигает его посредством своей эмоционально нейтральной, отстраненной, документальной стилистики съемки. Получающийся в итоге материал, на первый взгляд, стилистически подошел бы для новостной телепрограммы, посвященной труду и отдыху наших современников. Однако между документальным телефильмом и документацией, которую показывает Чернышева в своих видеоинсталляциях, есть огромная разница, которая наиболее ясно выражается в эстетической нейтральности последних. Темой телерепортажа становятся, или, по крайней мере, должны становиться, только срочные, горячие новости, которые интересуют современную публику и отражают текущую политическую или культурную ситуацию. Современные СМИ интересует только новое и необычное.
Работы же Чернышевой, наоборот, представляют персонажей, которые живут самой обыденной жизнью и поэтому не имеют никаких шансов засветиться в новостях. Контекст современного искусства – сегодня единственный контекст, позволяющий документировать жизнь обычных людей. Современное искусство позволяет показывать бытовое – то, что иначе никогда не поднялось бы до уровня видимости в обществе, то, что игнорируют СМИ. Важно отметить, что Чернышева – одна из немногих российских художников, кто соответствует этой эстетической, социальной и политической роли художника в текущем культурном и медийном контексте.