Сегодня, после смерти Бога и заката традиционной европейской метафизики, одна из задач искусства (вместе с экономикой и технологиями) – это создать равенство всех людей: искусственное равенство, основанное на универсальной меновой стоимости человеческих тел. В конце XIX века русский философ Николай Федоров, который не верил в бессмертие души, но хотел всеобщего равенства, выдвинул доктрину, предлагавшую заменить все прошлые и нынешние смертные человеческие тела новыми, искусственно созданными бессмертными телами и посредством техники и искусства политическим и художественным способом восполнить неравномерность распределения природных даров (по совпадению, его проект тоже назывался «общее дело», то есть «Common Task»)[77]. Альтхамера, однако, интересует не бессмертие индивидуального тела, а возможность заменить одно тело на другое, а также стабильность меновой стоимости, которая делает такую замену возможной. Именно здесь становится важным «золотой стандарт». «Золотое человечество» – воплощение и живая гарантия стабильности меновой стоимости людей вне зависимости от каких-либо финансовых или экологических кризисов.
Становится очевидным, что Альтхамер демонстрирует свое «золотое человечество» ныне живущему смертному человечеству не столько как прошлое или будущее, сколько как вечность, в которой прошлое и будущее совпадают. «Золотое человечество» – это собрание человеческих душ, которые материализовались и стали золотым эквивалентом обмена, позволяющего любому человеку заменить любого другого человека, – например, позволяющего социалистическому человечеству заменить собой капиталистическое человечество и наоборот. Тот факт, что тела людей из «золотого человечества» – это тела поляков, является абсолютно случайным. Универсальность «золотой группы» выражается не посредством их тел, а посредством золотых униформ, которые прикрывают эти тела. Бессмертное внутреннее «я» выражается через внешнюю золотую одежду. Душа становится униформой. Эта трансформация может показаться странной, даже пугающей, но на намом деле она представляет собой самый интересный аспект работы Альтхамера. Подмена души одеждой – это самая древняя религиозная практика. Все теории ауры основаны на предположении, что душа есть одежда тела, душу можно увидеть как некое сияющее одеяние. Из такого понимания духовного как ауратического исходит и Вальтер Беньямин, определяя подлинность (так сказать, душу) произведения искусства как то «здесь и сейчас», в которое это произведение вписано. Мы знаем также, что средневековые иконописцы прикрывали нагие тела своих персонажей одеждой не только из целомудрия, но и потому, что живопись и скульптура не способны обозначить иным способом место человека в духовной, социальной или политической иерархии. Точно так же и художники социалистического реализма рисовали своих моделей одетыми, потому что только так могли показать их принадлежность к тому или иному общественному классу.
Иначе говоря, душа равняется одежде, потому что и то и другое – искусственные дополнители человеческого тела. Они обозначают иерархии и культурные различия между теми человеческими телами, которые в них облечены. Одеть людей в униформу вместо разнообразия одежд значит заявить о всеобщем равенстве. Тела здесь могут обмениваться одно на другое, но униформа остается прежней – и это то же самое, что обмен тел как физических, смертных вместилищ индивидуальной и бессмертной души. Эрнст Юнгер считал, что военная униформа бессмертна – даже если тела, облеченные в нее, умирают и взаимозаменяются[78]. Разнообразие одежды, которую производит модная индустрия, означает смерть и смертность. Униформа же не только отсылает к бессмертию, но и сама по себе производит бессмертие. То есть противопоставление, с одной стороны, различия и неравенства, а с другой стороны, равенства и одинаковости перестает быть метафизической проблемой и превращается в тему для дизайна. Бойс говорил, что Искусство = Капитал. Но этого было недостаточно. Альтхамер идет дальше и заявляет, что Душа = Дизайн. Чтобы прийти к такому выводу, необходимо пройти сквозь жизненный опыт не только капитализма, но и социализма.